Чтение онлайн

Сонгён пообещала прощупать убийцу на этот счет в ходе предстоящей беседы.

— И… и хочу еще кое-что у вас спросить, — добавила она.

Имелась и еще одна причина для этого звонка. У нее возникли кое-какие предположения относительно того, почему она так важна для Ли Бёндо, и теперь хотелось понять, верна ли ее догадка.

— Когда вы обыскивали его дом, не находили ли там, случайно, фотографию его матери? Если да, то мне желательно на нее взглянуть, — сказала Сонгён.

Начальник ответил, что поспрошает у оперативников и обязательно ей позвонит, после чего повесил трубку.

Перезвонил он меньше чем через десять минут. Сообщил, что фотография матери Бёндо, которую следователь велел переснять, нашлась в уголовном деле. Предложил отправить ее прямо на телефон.

Сообщение пришло, когда Сонгён, забрав из кабинета сумку, уже собиралась выйти из дома. Раскрыв свой мобильник, она внимательно изучила фотографию, но на ней было совсем не то лицо, которое она себе представляла.

Она-то думала, что Ли Бёндо согласился на беседу с ней и счел ее какой-то особенной, потому что она похожа на его мать. Но та выглядела совсем иначе. Бёндо, похоже, пошел в нее. Насколько можно было судить даже по крошечному размытому снимку, его мать была довольно красивой женщиной.

Убрав телефон в сумку, Сонгён поспешила в тюрьму.

Взяв яблоко, которое передала ему Сонгён, Ли Бёндо, в отличие от прошлого раза, положил его на стол. Всего за несколько дней лицо его заметно осунулось. Опустившись на свой стул, Сонгён заметила, что он неотрывно смотрит на нее.

— Что-то случилось, я прав? — поинтересовался он.

— С чего вы решили?

— Вид у вас какой-то не такой, как в прошлый раз.

Ли Бёндо тщательно изучал ее взглядом. Его мягкий голос звучал нежно, как шепот любовника, отчего ситуация воспринималась совсем по-другому. Сонгён подивилась, откуда такие перемены.

— В самом деле? — спросила она, но он оставил этот вопрос без внимания, как она ни надеялась на обратное. Да, что-то и впрямь случилось: Хаён. Но это было не то, с чем стоило с ним делиться. Она постаралась привести мысли в порядок, готовясь к предстоящей беседе. Однако у него, похоже, не было намерения в этом ей поспособствовать.

— У вас… теперь тоже есть кошка, — проговорил он.

— Что? — переспросила Сонгён, посмотрев на него. Обаятельная улыбка Ли Бёндо успела смениться леденящей. Подхватив со стола яблоко, он зажал его в ладонях. Она невозмутимо открыла блокнот и включила диктофон.

— Давайте сегодня поговорим о ваших деяниях, хорошо? Мне любопытно, что вас так привлекало в жертвах, — начала Сонгён.

— А хотите знать, что такого привлекло меня в вас? — поинтересовался он вместо ответа, пытаясь опять перехватить инициативу и занять в разговоре доминирующую позицию.

Сонгён секунду поразмыслила, стоит ли воспользоваться ситуацией — этими опорными камешками, которые сегодня он сам подкладывал ей под ноги, словно помогая перебраться через ручей; потом все-таки решилась сделать первый шажок. Как говорил директор Хан, среди этих «камешков» мог найтись важный ключ к пониманию преступника.

— А что… сегодня вы наконец готовы мне сказать? — спросила она.

— Если вы этого от меня хотите, — ответил он.

Сонгён отложила ручку и выпрямилась.

— Я поступила бы нечестно, если б сказала, что это меня совершенно не интересует. Так что да, давайте выкладывайте, — произнесла она.

— Жил-был один обезьяний детеныш, который потерял свою мать, едва только появился на свет. Люди, которые выхаживали его, сделали ему сразу двух матерей: одну из проволоки, с подвешенной к ней молочной бутылочкой, а вторую — из мягкого теплого меха, но без всяких бутылочек. И как по-вашему, какую из этих двух матерей выбрал этот обезьяний детеныш? — спросил Ли Бёндо.

Сонгён видела документальный фильм, на который он ссылался. Детеныш цеплялся за проволочную мать, только когда был голоден, а большую часть времени обнимал ту, что была сделана из меха.

— Это имеет какое-то отношение к моему вопросу? — поинтересовалась Сонгён.

Ли Бёндо неопределенно улыбнулся.

«Обезьяний детеныш? Что он мог иметь в виду?» — терялась в догадках Сонгён.

И тут в голове у нее вдруг что-то вспыхнуло. Уж не пытался ли он сказать, что его мать, которая постоянно его обижала, и была той «проволочной» фигурой, а Сонгён для него — «меховая»? Хотя нет, скорее всего, у него была еще одна мать… Кто-то, кто утешал его израненное, одинокое сердце.

Сонгён поняла, что ее гипотеза относительно того, почему Ли Бёндо выбрал ее, частично верна. Удивило, однако, что в его жизни присутствовала и другая мать.

— У вас была еще одна мать. Та, что относилась к вам с теплом и любовью, в отличие от вашей «проволочной» матери, — произнесла Сонгён.

Ли Бёндо посмотрел на нее, расплывшись в улыбке, но тут же помотал головой.

— Время вышло. Вы меня разочаровали.

— Вы хотите, чтобы я догадалась, хотя сами ничего мне не рассказываете.

Он никак не отреагировал.

— Мне это кажется странным. В последний раз вы так долго распинались про ту мать, которую искренне ненавидели… Неужели вам нечего сказать про ту, другую?

Ей хотелось спровоцировать его, но ничего не наводило на мысли о том, что его настроение может перемениться. Сонгён сделала осторожный шажок вперед, а он сделал вид, будто и не услышал ее вопроса. Похоже, не хотел говорить о той второй, скрытой от всех матери.

В итоге Сонгён решила зайти с другого конца — спросить его про самое первое убийство, убийство родной матери.

— Помните, о чем вы мне поведали в прошлый раз? Что вы убили свою мать? — напомнила она.

— Разве я такое говорил?

Сегодня Ли Бёндо был совсем другим. Вроде бы только что вел себя честно и открыто, но теперь долго выбирал слова и уклонялся от вопросов. Старательно изображал безразличие, барабаня пальцами по столу, отвечал неохотно, как будто задался целью действовать ей на нервы.

— Почему бы сегодня вам не рассказать о себе? — произнес он.

Видимо, решил вообще ничем с ней не делиться. Сонгён припомнились слова директора Хана: нельзя позволить ему захватить контроль над ситуацией. Она выключила диктофон, захлопнула блокнот, убрала их в сумку. При столь резкой перемене ее настроения Ли Бёндо прищурился и стрельнул в нее недобрым взглядом.

— Похоже, вы сегодня не в настроении общаться. Вернусь через несколько дней, — сказала она.

Когда Сонгён поднялась со стула, Ли Бёндо наконец сдался.

— Ну ладно, ладно! Вам самой тоже небось мало радости так вот просто уходить, — произнес он с явно унылым видом и сразу замялся, не зная, как продолжить. Потом все-таки заговорил, запинаясь: — Поначалу и не понимаешь ничего… Все происходит мгновенно, будто молния ударила. Вроде делаешь все собственными руками, но… ты не более чем инструмент. Ну да, будто кто-то заставляет тебя это делать. Вот почему сначала ничего и не понимаешь. Не сознаешь, что ты на самом деле сделал.