Чтение онлайн

— Чего так?

— У тебя есть другие планы?

— Ну, нет…

Неужели она не видит, что это странно? Зачем ей приглашать меня на похороны кого-то, кого я не знаю?

— Я была бы очень признательна. Она стояла в дверях и не двинется с места, пока я не соглашусь. — Пожалуйста, Расс. У бедняги не было, считай, семьи.

И это моя проблема? Но выражение её лица было убедительным.

— Ладно, — сказал я. — Если это важно для тебя, конечно, я поеду.

— Карли тоже едет.

— А Фрэнк?

— Нет, он — нет. Зачем ему идти?

И что более важно, зачем кому-то из нас туда идти? Но я не задавал вопросов.

— Понятия не имею. Мне просто интересно. Не бери в голову.

— Спокойной ночи, сынок, — сказала она. — Я люблю тебя.

Пока она спускалась по лестнице, я размышлял о том, что второй раз за этот вечер кто-то из членов семьи сказал мне, что любит меня. Внезапно людям захотелось сказать, как они меня любят. Очень странно.

Все эти разговоры о похоронах Гордона Хофштеттера напомнили мне о подаренном им медальоне. Я встал с кровати и вытащил его из-под клавиатуры, затем развернул бумагу, чтобы посмотреть поближе. Я включил свет на столе. Если бы мой отец был здесь, он бы сказал что-нибудь банальное, типа: «Пора пролить свет на эту тему», — а потом хихикнул бы, как будто это было смешно. Моих родителей было очень легко развеселить. Но при включенном свете я мог видеть более отчетливо.

Медальон выглядел старым, как монета времен Гражданской войны. Спиральный рисунок, подумал я, должен быть связан с узором, который образовали на поле световые фрагменты. Группа мистера Спектра рассказывала нам, что такое случалось и в других частях света и много раз в прошлом. Возможно, этот медальон имел историческое значение, артефакт другой эпохи. Меня так и подмывало поискать в интернете другой такой же медальон, но было ясно как день, что это плохая идея.

Насчет бумаги я был не так уверен. Каракули на ней были такими нечеткими, что их трудно было прочесть. Кто-то набросал какие-то фигуры на большей части бумаги, вдоль одного края были ряды цифр, которые ничего не значили для меня. Может, какой-то код? С другой стороны, бумага могла оказаться всего лишь старым листом бумаги, в который он завернул медальон.

В машине у больницы Гордон Хофстеттер сказал, что его (его сына?) держали в плену, но мысли путались, вероятно, потому, что беднягу только что ударило током. Насколько я знал, он думал о кино или телешоу. Он также сказал, что я должен всегда носить при себе эти медальон и бумагу. Он сам держал их в потайном кармане, так что, очевидно, думал, что они имеют какую-то ценность. Я достал бумажник и засунул свёрток за пластиковое отделение, куда большинство людей кладут свои водительские права. Я почти всегда носил с собой бумажник и никто, кроме меня, в него не заглядывал.

Прежде чем лечь спать, я прочитал несколько глав из учебника психологии. Раньше я думал, что психология — самый для меня интересный предмет, но теперь, когда у меня появилась способность ударять людей электричеством и исцелять травмы, научное изучение человеческого разума и поведения казалось совершенно обыденным. Чтение, однако, утомило меня, к чему я и стремился. Приготовившись ко сну, я выключил свет и забрался под одеяло, собираясь немного поспать. Я вспомнил все свои бессонные ночи. Очевидно, это всё была подготовка к ночи, когда я увижу, как с неба падают частицы света. Меня тянуло на поле. Это была моя судьба — быть там в ту единственную ночь, которая все изменила.

Я подумал о докторе Антоне и о том, что он детский психиатр, специализирующийся на расстройствах сна. Он намеренно пошел в область, которая помогла бы ему опознать ночных ходоков вроде меня. И Кевин Адамс, владелец магазина для детей. Он, наверное, ждал, когда придут дети и начнут расспрашивать о космических событиях в комиксах. Мистер Спектр и миссис Уайтхауз в школе следят за второкурсниками, не обнаружат ли они признаков воздействия огней, и Рози, не закрывающаяся всю ночь, её закусочная — маяк для тех, кто не может уснуть.

Можно ли им доверять? Карли так не думала, но я хорошо разбираюсь в людях и считаю, что с ними все в порядке. Кучка взрослых гиков, играющих в спасение мира? Да. Но с добрыми намерениями, подумал я.

Я почти заснул, когда услышал это. Женский голос, мерцающий в моем сознании.

Расс?

Если бы это был настоящий голос, говорящий вслух, я бы сел и включил лампу у кровати, но это был не настоящий голос. Это была мысль или воспоминание, или плод моего воображения.

Расс? Ты меня слышишь?

Я уставился в потолок, мягко освещенный светом радиочасов, и подумал, не схожу ли я с ума.

Это я, Надя.

— Надя?

Она рассмеялась, и это напомнило мне Динь-Динь в постановке «Питера Пэна», куда мама притащила меня в детстве. Радостный, довольный собой смех. Снова раздался её голос:

Я только что поняла, что могу это сделать!

Я улыбнулся.

— Как?

Я лежала в постели, желая, чтобы меня не запирали в доме все время, и следующее, что я помню, как я встаю с кровати и перелетаю через весь дом, а потом прихожу сюда. Это было похоже на полет, Расс! Не могу поверить, что могу это сделать. Я свободна!

— Так твоё тело всё ещё спит дома?

Я не знаю. Наверное.

Она, казалось, не беспокоилась о своём физическом состоянии. Что если что-то случится и она не сможет вернуться?

— Тебя не беспокоит, что ты не в своем теле? Это может быть опасно!

Я все еще чувствую связь со своим телом, как будто я каким-то образом привязана к нему. Я знаю, что могу вернуться, когда захочу.

— Значит, ты совсем не волнуешься?

Я почувствовал, что она пожала плечами, а потом она сказала:

Я чувствую эйфорию, как будто кто-то открыл дверь в мою клетку.

Я попробовал еще раз:

— Но разве тебе не кажется, что обладание всеми этими способностями сбивает с толку, подавляет и пугает?

Нет, мне нравится. Люблю это. Теперь я могу терпеть ад, который является моей жизнью.

— Ну, будь осторожна.

Тебе не обязательно говорить вслух. Я могу читать твои мысли.

— Окей. Будь осторожной.

Что может пойти не так? Я собираюсь навестить Мэллори.

Звук её голоса в моих мыслях отличался от ее голоса в реальном мире. Он был радостным, а сама она казалась счастливой.

— Окей.

Передать ей привет от тебя?

— Нет, в этом нет необходимости.

Потому что она тебе нравится, да?

— Конечно, мне нравится Мэллори. Вы все мне нравитесь.

Что было маленькой невинной ложью, так как я не был без ума от Джеймсона. Не то чтобы я его ненавидел, но я бы не скучал по нему, если бы он ушёл. Интересно, много ли моих мыслей могла прочитать Надя? Например, прямо сейчас, могла ли она сказать, что мне интересно, как много она умеет читать или она могла только воспринимать сообщения, которые я хотел ей передать?