Чтение онлайн

Рычание замерло у него в горле, когда он посмотрел на меня. — Но…

— Никаких «но». Теперь вы оба, садитесь в машину. Мы возвращаемся домой.

Брови Лукаса нахмурились. Он покачал головой, затем направился туда, где ждал Зейн.

Я убрала палочку и осторожно приблизилась к Кейду. Его пристальный взгляд проследовал за Лукасом. Я откашлялась, чтобы привлечь его внимание.

— С тобой все в порядке?

— Все прекрасно, — сказал он. — Я могу справиться с этим чрезмерно заботливым ублюдком сам.

— Но ты не должен этого делать, и я не хочу, чтобы ты это делал. — Я потянулась, едва касаясь его руки. — Пошли.

Его грозный взгляд поймал мой. У меня перехватило дыхание, когда я ждала, как он отреагирует на нежный контакт. Буря в его серых глазах улеглась, поутихла.

Не говоря ни слова, мы направились бок о бок к выходу из переулка.

21

ЭММА

— Мне нужно поговорить со всеми вами. Прямо сейчас, — сказала я, хватая сумочку и выходя из машины.

— Потерпи до утра… — начал Зейн.

— Сегодня вечером. Нам нужно кое-что прояснить. — Не дожидаясь другого ответа, я направилась в особняк и поднялась на третий этаж. Зейн быстро догнал меня. Тяжелые шаги Лукаса и Кейда эхом отдавались позади нас.

— Очень хорошо. Мы можем поговорить здесь. — Он взял меня за руку и направился в противоположную от наших спален сторону. Мы прошли в другое крыло дома и по затемненному коридору направились к комнате, в которой я была всего один раз.

Напротив входа находились стеклянные двери, которые выходили на балкон. Перед ними была небольшая зона отдыха с тремя стульями, а посередине стоял круглый стол. Двойные песочные часы в форме сердца излучали жутковатое малиновое свечение, достаточно яркое, чтобы осветить пространство.

Я искоса взглянула на Зейна. Он впускал меня в их внутреннее святилище. Его слова этим вечером были больше, чем красивые обещания. Он имел в виду именно их.

Он придвинул табурет к одному из кресел и сел, жестом предлагая мне занять его обычное место. Я покачала головой. Я бы предпочла отстаивать то, что должно было произойти.

Вампир изучал меня. Я чувствовала, как его пристальный взгляд улавливает каждое движение, каждый вздох. Он промолчал, и это было хорошо, потому что я не погружалась ни во что из того, что было у меня на уме, пока сюда не вошли двое других. Тем не менее, я была уверена, что он заметил раздражение на моем лице.

Кейд ворвался в дверь первым и бросил в Зейна «что за хуйня», прежде чем взглянуть на меня. Лукас последовал за ним, закрыв за собой дверь.

— Вы двое можете сесть, — сказала я, вставая и скрестив руки на груди. — Нам нужно кое с чем разобраться.

Они оба нерешительно сели. Я заметила исчезающие синяки на их лицах и грязную, порванную одежду. Три пары глаз повернулись ко мне и замерли в ожидании.

— У меня ничего не получится, если вы трое будете нападать друг на друга. Хотите верьте, хотите нет, но я могу постоять за себя с каждым из вас. — Я бросила на Кейда многозначительный взгляд. — Если кто — нибудь из вас случайно увидит меня с другим — укушенной, отшлепанной или придушенной, — оставьте нас в покое. Я именно там, где хочу быть, с кем хочу быть, и делаю то, что мне нравится.

— Ты не выглядела так, будто тебе нравятся руки Кейда на твоей шее, — прорычал Лукас.

— Я держала ситуацию под контролем.

К моему удивлению, Лукас не настаивал. Он нахмурился, но кивнул мне.

Я продолжила: — Я доверяю всем вам. Вы уже должны это понять. Я знаю, что могу доверить свою жизнь в ваши руки, и вы обеспечите мне безопасность. Проблема в том, что вы трое не доверяете друг другу. Почему?

— Неправда, милая. Мы через многое прошли вместе и с радостью отдали бы жизнь за одного из наших братьев, без вопросов. — Зейн услышал одобрительный ропот Лукаса и Кейда. — Проблема в том, что мы не доверяем друг другу, когда дело касается тебя. Нам всем есть что терять.

Я ощетинилась. Он говорил о том, что я была их билетом из проклятия? — И что именно это значит? — В моем тоне слышалось раздражение.

Черный пристальный взгляд Зейна впился в мой, твердый и немигающий. — Ты, любовь моя. — Он говорил так тихо, что я едва расслышала его.

Мои ресницы затрепетали, а губы приоткрылись. Любовь моя. Я правильно расслышала, верно?

Часть напряжения покинула мое тело. Я опустила руки по швам и посмотрела на каждого из этих мужчин. — Что ж, я доверяю каждому из вас, так что вам нужно сделать то же самое. — И, может быть, когда-нибудь они доверили бы мне свои жизни, потому что хотели этого, а не по необходимости.

Лукас зарычал, но сказал: — Я попытаюсь.

— Я тоже постараюсь.

Кейд сжал губы и покачал головой. Раздраженно он сказал: — Ты уже знаешь мое мнение.

Я знала. Он думал, что я дура, раз доверилась ему. Чего он не знал, так это того, что я раскрою, почему он хотел причинить мне боль, и заставлю его встретиться лицом к лицу со своими внутренними демонами. Я была полна решимости освободить его — как он сделал это для меня.

Он приподнял бровь и вздохнул. — Ты чертовски упряма, ты знаешь это, маленькая ведьма?

Я улыбнулась ему за то, что он использовал прозвище, которое он выбрал для меня. Обычно он делал это, когда чувствовал себя менее защищенным. — Я знаю. И не забывай об этом, здоровяк.

Сделав пару шагов вперед, я уперлась задницей в свободное кресло Зейна. Кожа была гладкой и мягкой. Хорошо обработанной.

Мой взгляд упал на заколдованные песочные часы. В верхнем отделении оставалась всего пара капель жидкости вишневого цвета. У всех нас заканчивалось время. Моя грудь сжалась. У меня не было большого опыта в любви, но я знала, что она отличается от похоти. Похоть не сняла бы этого проклятия, иначе они уже были бы свободны.

Поцелуи тоже не были решением. Я сомневалась, что секс поможет.

Любовь шла откуда-то из глубины души, но как кто-то мог определить это? Была ли она доверием? Привязанностью? Преданностью? Всем этим и многим другим? Я не знала. Нет, это было неправдой. Я любила своего брата. Я отдала ему все. Я бы сделала что угодно ради его комфорта и безопасности. Мысль о том, что я снова могу стать такой уязвимым, приводила в ужас.

Снова открыться любви — на этот раз большей, чем братская привязанность, — было непросто. Единственная уверенность, которая у меня была, заключалась в том, что мое сердце должно было вести меня. Чрезмерное обдумывание этого, рационализация этого не принесут мне никакой пользы.