Чтение онлайн

Это переполнило мою чашу терпения.

– Все, господа!
– рявкнула я.
– Хватит! Скоро обед, девушкам нужно переодеться. После обеда пресс-конференция, вот тогда милости просим!

В этот момент мне в лицо ударила вспышка Мишиного стробоскопа, и я инстинктивно оттолкнула его в сторону.

– Имей совесть!
– прошипела я.
– Что тебе неймется?!

x x x

По внутреннему радио на трех языках объявили о начале обеда. Когда я вошла в небольшой уютный обеденный зал, большинство столиков, покрытых белыми хрустящими скатертями, были уже заполнено. Найдя свою табличку, я коротко кивнула жующим соседям.

Члены нашей команды были рассажены так, что рядом с каждой конкурсанткой оказались парочка журналистов и еще кто-то, скорее всего из служащих фирмы "Шуман и сыновья". Девушки были в других нарядах, заново накрашены и с преувеличенным вниманием смотрели на своих собеседников. Я немного покрутила головой, пересчитывая их. Двоих не хватало.

– Нет, я вам расскажу другой случай!
– громко сказал сидящий напротив меня Костя Блюм.
– Я был в Штатах, и мои родственники захотели на память подарить мне видео. Мы зашли в магазинчик и они обратились по-английски к владельцу. Ну, вы же знаете, кто торгует в Бруклине электротоварами? Наши израильтяне!
– при этом Костя посмотрел на меня, ожидая подтверждения своим словам. Будто я только и делала, что покупала в Бруклине фотоаппараты. Не дождавшись от меня ободрения, он продолжил:

– Мой дядька и говорит продавцу на своем жутком английском с русским акцентом: "Подбери нам хороший видяшник, мой племянник домой едет, хотим ему подарок сделать." Тот, не отведя взгляда, крикнул на иврите: "Йоси, принеси тот магнитофон, что вчера вернули!". И начал нам его нахваливать. Я стою, молчу. И когда мои предки уже собрались его заворачивать, говорю этому хохмологу: "Сладкий мой, возьми это видео и засунь его себе подальше в задницу!". На иврите, разумеется.

– И что потом?
– спросил его грузный мужчина, сидящий рядом со мной.

– Как что? Получили мы другой видеомагнитофон, с огромной скидкой и извинениями!

Мой третий сосед за столиком спросил:

– Мне ваше лицо знакомо. Но вы не работаете у нас в фирме?

– Временно, - засмеялась я, - вот, пасу курочек.

– Разрешите представиться: Соломон Барнеа, начальник отдела безопасности фирмы, - церемонно произнес он, и отложил в сторону вилку.

– Валерия, - улыбнулась я. Главный охранник был хорош. Слегка тяжеловат, но мускулы проглядывались даже сквозь отличный пиджак. Каменная стена, а не мужик.

– А я журналист газеты "Новости дня", Генрих Кушнер, - кивнул грузный.
– Вот, послали, а я качку не переношу. Ем плохо.

По нему это совершенно не было заметно. Он опустошил большую тарелку супа и принялся за антрекот.

– Вам подпасок, случаем, не нужен?
– подмигнул мне расхристанный "Гоголь" Костя Блюм.
– Сумки поднести, или полотенца подержать? А то мы со всем нашим старанием...

– Нет, спасибо, мне уже делали заманчивые предложения, - я вспомнила Дениса.
– Это непростое занятие. Кстати, двух моих подопечных до сих пор нет.

Не успела я это сказать, как в зал вошли Мири и Шарон. Обе насупленные и сосредоточенные. Интересно, какая кошка пробежала между ними?

Мири прибавила шаг, и быстро села за центральный столик, за которым обедал сам господин Шуман. Шарон презрительно усмехнулась, и проскользнула за соседний стол, рядом с Мишей Глинским. Тот сразу завладел ее вниманием и принялся что-то с жаром рассказывать. Шарон косилась в сторону главного стола.

Блюм смешил нас все время обеда. Каким-то образом он умудрялся и есть, и рассказывать, и изображать нечто с помощью ножа и салфетки. Соломон подливал мне вина, а толстый Генрих доедал вторую вазочку крема-мусса.

Пресс-конференция начиналась через час после обеда, и поэтому никто не задерживался ни в зале, ни в примыкающем к нему баре. Девушки спешили в очередной раз переодеться, чтобы предстать во всем великолепии перед фотообъективами, а репортеры - приготовить эти самые объективы.

В коридоре меня догнали две девушки, Катя и Ширли:

– Валерия, вы будете делить платья и комбинации перед конкурсом?

Вот ужас! Совершенно забыла, что Гарвиц предупредил меня еще и об этом. Великолепные вечерние платья из прозрачного шифона должны были украсить девушек на заключительном этапе конкурса. Большой чемодан с нарядами принесли в мою каюту два матроса. Потому мне и выделили двухместную каюту багаж конкурсанток, оплаченный фирмой, занимал много места.

– Что вы так волнуетесь? Все получат платья, разных цветов, все будут красивыми.

– В том-то и дело, - грустно сказала Ширли, - мне совершенно не идет желтый цвет. Я бы хотела синее или сиреневое платье.

– А я - розовое, - подхватила Катя.
– А если другие захотят? Особенно эта примадонна!

– Ты о ком говоришь?
– спросила я.

– Неужто вы ничего не заметили?
– наперебой заговорили они.
– Эта Мири строит из себя! И платье себе первая выберет, а нам - что останется!

– Почему это она выберет? Платья же у меня в каюте?

– Ей Шуман все разрешает. И конкурс этот ради нее устроил. Все равно она выиграет, а нас так, для кордебалета взяли. Она же с Шуманом...

Разговор мне не понравился.

– Ладно, девочки, идите к себе, переодевайтесь, а за платья не волнуйтесь, Меня еще отсюда пока никто не увольнял. Я вспомнила слова Гарвица про "особые полномочия".

Зайдя в каюту, я со злости пнула огромный чемодан, и бросилась на койку. Вот он, гадюшник! Не зря тебе такие деньги платят, Валерия! А ты думала, красотами островов насладишься, заодно и поработаешь? Не выйдет!

Я поискала глазами по сторонам. Куда же могла подеваться папка с данными девушек и расписанием мероприятий? Без нее как без рук!

Времени ни на что не оставалось... Наскоро умывшись и накрасившись, я пошла собирать девушек.

В каюте у Линды было так накурено, что понятие "сиреневый туман" обрело свое истинное значение. Она сидела, зажав в зубах сигарету, и смотрела на стену. Больше никого в каюте не было.

– Линда, разве так можно?
– укоризненно сказала я и включила кондиционер.
– Ты себя не жалеешь. От этого цвет лица портится.

– У меня сейчас на цвет лица сил не хватает!
– ответила она, не вынимая сигареты.
– Каблук сломался на босоножках. А нога, сами видите какая. Сорок первый.

– Может быть, у девочек попросишь? У кого-нибудь наверняка есть лишняя пара, - предложила я, видя, как она ожесточенно тыкает окурком в пепельницу.

– У всех маленькие размеры, - возразила Линда - Я зашла к Мири, попросила ее босоножки. Только на конференцию, а завтра куплю или здесь в магазинчике, или когда на острова придем. У нее ведь тоже большая ступня. Так эта стерва передо мной дверь захлопнула! Не то что не пустила, а даже разговаривать не стала. Просто закрыла дверь. Подстилка начальника!