Чтение онлайн

– Ну?

– Что?

– Ну, я указала на него, он мне знаком. Кто он?

– А почему он кажется тебе знакомым?

– С вами невозможно разговаривать, детектив! – Она насупилась, закусив губу, чтобы не рассмеяться.

Аксель улыбнулся, но не ответил. Лишь снова бросил взгляд на загадочного мужика, который в эту минуту повернулся в профиль к Жаклин и что-то негромко говорил Кристиану. Отец выглядел так, будто ему в карман подложили змею. Девочка заметила, что он сжал руки в кулаки в карманах пиджака, но уже через мгновение вызволил их и опустил вдоль тела, как делал всегда на публике. Его поза так и кричала о фальшивом покое. Кристиан Бальмон, меценат и предприниматель, в прошлом ученый и «счастливый муж», лучше чего бы то ни было держал лицо.

Интересно, а отец рассказал детективу, что он постоянно ссорился с Анной? Рассказал, как они кричали, как она бросала в него посуду и технику, книги и игрушки? Как он хватал ее за руки, чтобы успокоить, а она плакала у него на груди, называя себя сумасшедшей? Как они оба страстно мирились, то ли не зная, то ли забывая, что Жаклин, находясь в своей комнате, все слышит. Примерно тогда появились большие наушники? Или раньше? Как-то она спросила у мамы, почему отец не вернется домой, раз уж он все равно так часто к ним приезжает.

Анна тогда лишь улыбнулась. Потрепала ее по волосам. И ушла.

– Он приходил к маме. Приезжал к ней в центр. И был у нас дома. Я его знаю, но не помню.

– Когда?

– Ой, да давно. Лет пять назад. Я была малюткой.

«Малюткой». Ну и дура. Что за слова в присутствии детектива?!

– Интересно, – усмехнулся Грин.

– Мне тоже ужасненько интересно, господин детектив. Но вы не спешите поделиться информацией. Это обидно. Я перед вами открыта, а вы…

Он снова наклонился к ней и шепнул на ухо имя:

– Бастиан Арнольд Кеппел.

Жаклин нахмурилась.

– Это он?

Грин легко пожал плечами. И вдруг замер. Жаклин проследила за его взглядом и увидела миниатюрную роскошную брюнетку с пронзительными синими глазами, которые сканировали пространство.

– Теодора Рихтер, – сказала девочка, довольная, что знает хоть кого-то. – Я писала про нее доклад в гимназии. Она известный предприниматель. Крутая тетка.

Аксель негромко рассмеялся.

– Да. Крутая тетка.

Наконец блондинистая доктор завершила свою речь, ведущий объявил о перерыве на обед, и на сцену вышли музыканты. Жаклин с облегчением вздохнула. Кристиан направился к ней. При виде детектива рядом он удивленно остановился. Поздоровался с Грином, даже пожал ему руку, но тут же посмотрел на дочь. А ей вдруг стало так мерзко, холодно и одиноко, что она запихала руки в карманы джинсов и мрачно уставилась ему куда-то в район солнечного сплетения.

– Детектив. Жаклин, нам пора.

– Как скажешь, папа.

Он мягко обнял ее за плечи и вывел из зала. Но уже у самого выхода девочка остановилась и обернулась. Она думала, детектив будет смотреть на эту брюнетку, но нет. Он провожал взглядом ее, Жаклин. Она улыбнулась и уже смелее пошла с отцом.

Она верила, что этот мужчина найдет убийцу матери. И пусть это ничего не изменит, в мире, где есть справедливость, еще можно жить.

Детектив Грин проводил Жаклин Бальмон и Кристиана Бальмона долгим неподвижным взглядом. Разговор с девочкой затронул что-то в душе, и Аксель пока не понимал, как к этому относиться. Он отчетливо видел ее внутреннюю борьбу, страх, нежелание оставаться с отцом наедине и стремление поучаствовать в расследовании. При этом Жаклин совершенно не проявляла ожидаемых в подобной ситуации эмоций. Она не казалась опечаленной или раздавленной. Не плакала, не заламывала руки. Просто смотрела. Сосредоточенно и серьезно.

Будто была опустошена, будто нечто выжгло ее изнутри. И это никак не связано со смертью матери. Как будто их отношения рухнули раньше, а все, что оставалось девочке, – играть роль, отведенную для нее родителями. И целым светом. И даже детективом. Грину почему-то стало стыдно. Впервые в жизни. За то, что вопросами он вытаскивал из Жаклин нечто хрупкое и настоящее, то, что она предпочла бы спрятать. Он ее обнажал.

Он просто делал свою работу. Делал ее лучше большинства. И обычно ему было плевать на чувства тех, кто способствовал установлению истины. И на чувства, и на жизни. Но не в этот раз. Расследование слишком личное. Только вот сегодня Аксель с ясностью понял одно: ему уже не нужен был анализ ДНК, чтобы убедиться в родственности.

Бред? Вполне. Но разве это имеет значение?

Его жизнь менялась. Менялась независимо от его действий, самочувствия и увлеченности. Он просто взрослел, проходил трансформацию, которую каждый проходит лет в тридцать пять. Что это? Кризис среднего возраста? Ох, вряд ли. Просто очередной этап развития, очередной шаг к тому новому себе, от которого Грин бегал всю сознательную жизнь.

Размышлять о себе в подобном ключе было непривычно, и детектив сосредоточился на том, чем действительно мог управлять: на наблюдении за гостями.

Мисс Рихтер остановилась рядом с ним, как будто они были давними приятелями и для нее стал естественным подобный жест. Аксель опустил на нее взгляд и улыбнулся, прогоняя из головы образ Жаклин и все, что с ним было связано. И старательно избегая пристального, фанатично блестевшего взгляда Анны Перо с портрета.

– Не думала, что вы все-таки сюда придете, – негромко сказала Теодора.

Ее холодные глаза следили за мужчиной, которого она в прошлый раз представила как своего партнера. Кевин Мейсон. Мужчина как раз подошел к Бастиану Кеппелу и что-то ему говорил. Аристократ вежливо кивал, на его губах застыла улыбка. Подозрительная улыбка. Ничего, улыбаться Кеппел перестанет, как только Грин сообщит, что ему предстоит пара незамысловатых процедур. А еще намекнет, что появился свидетель – и лучше Бастиану пересмотреть свои показания относительно характера его отношений с Анной Перо. Ведь теперь, опираясь на слова Жаклин и фотографии, которые притащили криминалисты, следствие с уверенностью могло уличить аристократа во лжи. А там и до статуса «главный подозреваемый» недалеко. Даже если придется заставить ночевать на работе отдел Карлина.

Ай-ай-ай, как неосторожно, младший лорд Кеппел. Особенно теперь, когда фотография постепенно проникала во все слои жизни, становясь естественным атрибутом любой вечеринки. Еще десять лет назад это казалось невозможным. А сейчас – почти естественным.

– Работа, – произнес детектив.

Грин отреагировал прохладнее, чем хотел. Почувствовал себя глупо и попытался скрасить лед в тоне улыбкой. Но мисс Рихтер, кажется, не заметила перемены интонаций. Она внимательно следила за происходящим в зале цепким холодным взглядом собственника. Это ее конференция, это ее мероприятие. Она несет ответственность, она работает. Как и он. Просто у каждого своя роль.

Каждый раз, встречаясь друг с другом, они надевали на лица маски. Аксель вдруг поймал себя на мысли, а случится ли когда-нибудь встреча с этой женщиной, когда они смогут показать друг другу истину?

И нужно ли это вообще?

Кому может понравиться чужая тьма? Пока она далеко, пока ты с ней не соприкасаешься, манит и зовет. Но стоит подойти поближе, и ты тонешь в чужой бесконечной тоске, не в силах выплыть. Даже сама мысль о том, чтобы раскрыться перед кем-то, казалась ему дикой. Наверное, это и объединяло их с Теодорой Рихтер: умение ставить границы, соблюдать дистанцию в любой ситуации.