Чтение онлайн

Дело вроде бы раскрыто. И все же что-то не так.

Говард Логан, Марк Карлин и Ада Розенберг ждали их в кабинете Грина. На столе валялась груда бумаг. В полицию поступало немыслимое количество информации: свидетели, фотографии, ответы на запросы, бесчисленные отчеты криминалистов, которые все еще структурировали информацию с мест преступления. И до сих пор никаких вещественных доказательств, пересечений, ничего, что дало бы понимание системы.

– Мужчины, сорок лет, белые, успешные, оба владели бизнесом, социализированы, адаптированы, – монотонно заговорила Ада, как только Стич и Грин заняли свои места. – Мейсон холостяк, Кеппел разведен, при разводе оставил жене львиную долю состояния. Чертежи дома Мейсон мог получить от Кеппела, осталось лишь установить, как и когда. В тайной комнате ДНК Кевина Мейсона не обнаружено. Равно как и ДНК Бастиана Кеппела. Зато там обнаружили кровь Анны. Ну, это нам известно.

– Что общего между подозреваемыми? – задал наводящий вопрос Марк Карлин.

– Они начали убивать значительно позже, чем большинство серийных убийц, – задумчиво ответила Ада. Грин внимательно слушал. – Когда убийства начинаются в период кризиса среднего возраста – надо искать триггер. У Кеппела таким триггером может быть обнаружение трупа мисс Лоран Лоурден. Близость чужой жестокости, вседозволенность, то, что Инквизитор оказался в судебной клинике, а не на электрическом стуле, – все это могло доказать нашему лорду, что убийство может оставаться безнаказанным. Что оно так же естественно, как воздух. Что он может воплотить свои фантазии в жизнь.

– Нет, – мягко прервал Карлин. – Он убивал, да. Но в чем его фантазия? Задушить и изнасиловать?

– Задушить и изнасиловать. Он изнасиловал мисс Мюррей, он изнасиловал мисс Эмери. Помимо этого, нам известно, что он уже был замечен в насильственных действиях по отношению к женщине. Он удерживал мисс Анну Перо на яхте в течение года, подвергал ее сексуальному и психологическому насилию.

«Кто кого там насиловал, еще неизвестно», – подумал Грин. Он вполне отдавал себе отчет в том, что Анна далеко не проста. И то, что произошло на яхте, к сожалению, осталось на яхте. Но в результате Бастиан исчез, а Анна как ни в чем не бывало вернулась домой. Дилану в итоге удалось раздобыть ее документы – она легко прошла через ПТСР, однако начала страдать хроническими болями. Обошла все онкологические центры Франции, Германии и США, но опухоли не нашли, хотя часть анализов оставалась неоднозначной. Жалобы на головные боли подтвердил Кристиан. Значит, в ней точно что-то сломалось. Но после краткосрочного лечения в клинике Анна за психиатрической или психологической помощью не обращалась, сторонясь коллег.

Жаль. Ему хотелось заглянуть ей в голову. Хотя бы затем, чтобы понять, почему именно она. Показания Мейсона были неоднозначны. Она просто подошла под портрет. Просто под портрет? И для этого такие сложности? Он рассказал, что действительно отнес ее в тайную комнату, о наличии которой узнал от Кеппела. Действительно срезал лицо, потом перенес тело в ванну, где тщательно вымыл, вытер микрофиброй. Потом использовал крем. Его показания не оставляли пространства для двойной трактовки. Он подтвердил и встречу с Готье: помощника Анны он нашел сидящим на ее трупе, Готье прижимал к лицу Анны подушку. По меньшей мере тот вечер удалось восстановить в деталях.

По Грант все оказалось тоже понятно. Информацию о двойной игре Мейсон получал по своим каналам. В силу работы в сфере мероприятий он общался с самыми разными людьми. И в том числе имел неформальные связи с наркокартелями, причем на всех уровнях. Во время одной из встреч он увидел Грант. Это было почти год назад, именно тогда она попала в список. Мейсон умолял полицейских не говорить Теодоре о его связи с наркобаронами, и Грин не видел причин не выполнить его просьбу. На фоне той массы фактов, которые вывалил на следствие убийца, можно было пойти навстречу в мелочах. При этом Мейсон утверждал, что он не имел понятия о том, каких именно жертв выбирал для себя Бастиан. А на вопросах, связанных с намеками на третье лицо, «ломался» так же, как и Вест. Только кодовой фразой была именно эта: «Иногда он делает то, что должен. И даже сам не знает почему» – в разных вариациях.

– Два убийцы, два разных почерка, единая история, – задумчиво проговорил детектив, возвращаясь в реальность. – Следы психологического воздействия на обоих.

– Это утверждать это рано, – отозвалась Стич. – Ваш профиль не складывался, потому что способ убийства, жертвы, мотив – все это чужеродно. Как для одного, так и для второго. Я не оправдываю их, оба убийцы, оба хотели убивать. Но они – плохие актеры, которые кое-как освоили сцену. У вас нет такого ощущения?

Карлин поднял на нее внимательный взгляд, а Грин отвернулся к окну. Он думал об этом. Но любая гипотеза должна быть подтверждена.

– Подождем заключения психиатра, – сказал он и поднялся с места. – Работайте.

Несколько дней спустя

– Ты должна была сразу мне сказать обо всех своих подозрениях.

Кажется, впервые за время их знакомства Арабелла выглядела подавленной, но Грина это не останавливало.

– Ты изначально знала, что убийцы – пешки, что в этом расследовании все не так просто, есть третья сила, которая влияла на происходящее, на всех задействованных людей. А сейчас у нас уже пять человек со следами психологического воздействия. Два убийцы и три монтажника-строителя, или как их там. А сколько их на самом деле? Сотни? Только в Треверберге? Да кем надо быть, чтобы создать подобную армию? И как этого человека или этих людей ловить? Как это вообще работает, Арабелла?

– Аксель, мне нужно было подтверждение, – негромко заговорила она, когда он умолк и пригубил кофе.

– И что им стало? – Аксель резко остановился и упал в свое кресло. – Если бы ты сказала, что есть третья сила, то…

– Ничего бы не изменилось! – разозлилась она. – Мы эту третью силу уже лет пять пытаемся поймать.

Грин посмотрел ей в глаза.

– Что?..

– Последняя фраза. «Иногда он делает то, что должен. И даже сам не знает почему». Они все ее повторяют. С некоторыми оговорками, иногда меняют местами слова. Как запрограммированные. Как только допрос выводит их на чистую воду – звучит эта фраза, и все. После нее не добиться ничего. Юлят, на новые вопросы не отвечают. Как будто пройдена контрольная точка, а за ней только пустота. Как будто кто-то обнуляет сознание. Мы ставили психиатрические экспертизы. Везде одно – след влияния, блоки сознания. Гипноз сильнейшего специалиста – ни один из наших не смог его снять или хотя бы ослабить. При этом убийцы, как и Мейсон, спокойно говорят о своих мотивах, о том, как убивали. Совершенно не рефлектируют по этому поводу, нет следов ни стыда, ни возбуждения.

– Сказки какие-то, – фыркнул Грин.

– Сказки?! – вскричала она. – И это ты мне говоришь?! Не ты ли охотился на таких вот гипнотизеров в армии? Не ты ли выкрадывал опасных преступников, чтобы они предстали совсем не перед судом? Вспомни свои миссии, Грин.

Между ними повисло тягостное молчание. Аксель отставил чашку с кофе подальше и медленно выпрямился, смерив собеседницу ледяным взглядом. Только вот агент, видимо, привыкла к его характеру: и тяжести, и льду, и непредсказуемости. Она спокойно смотрела ему в глаза, как будто они мило беседовали о погоде, и детектив поймал себя на мысли, что расслабляется. Да, медленно, но расслабляется.

– Тебе известно больше, чем ты говоришь, – негромко заметил он почти миролюбиво.

– Да. Но все еще недостаточно.

Она нервно взглянула на часы. Они с Грином уже тридцать минут сидели в вип-комнате одного из ресторанчиков на окраине Треверберга. Грин послушно поехал за ней, даже позволил усадить себя в такси, не задавая лишних вопросов. За эти дни их иссушили допросы. Оба не уезжали из управления, ловя короткий сон в кабинете или комнате отдыха, оба принимали душ в спортивном зале, обедали тут же в столовой. Все дружно забыли о том, что Грин отстранен, и он работал как проклятый.

Следствие установило, что Мейсон и Кеппел общались напрямую. Они не согласовывали имена, но Кеппел сказал Мейсону про крем, а Мейсон Кеппелу про волосы. Откуда взялась красная лента, оба не знали или не хотели говорить. Равно как и отпечаток – Кеппел утверждал, что он работал в перчатках. В любом случае группа собрала достаточно материалов для передачи дела в суд. Осталось лишь оформить и закрыть это дело. Конкретно это дело.

– Мы кого-то ждем? – спросил наконец Аксель.

– Да, – огрызнулась Арабелла.