Чтение онлайн

— Петтифер? — еле слышно хриплю, проглатывая приступы подкатывающей желчи.

— Да. Твоя мать скормила Хоггарду нужную ей сказку, чтобы бежать, но сделать это максимально эффектно, что не подкопаешься. Чтобы закрыть этот этап своей жизни и не бояться, что когда-нибудь ее не просто изобьют, а убьют. Или что хуже. С пристрастиями мужа это было максимально вероятно, потому что неизвестно, кому он поиграется в следующий раз. Именно поэтому были предприняты такие кардинальные меры. А ребенок это балласт. Она думала, что я докажу отцовство и заберу тебя. И что тебе ничего не будет угрожать, а получилось наоборот. Я был вынужден склеивать себя заново, начинать абсолютно новую жизнь и восстанавливать все былое, чтобы в один момент вернуть тебя. Пока она жила полной жизнью, ты осиротела, а Итон топил свое горе в бутылке. Поэтому да, она — чудовище.

— Ты говоришь, что начал новую жизнь. Каким образом? — обхватываю себя здоровой рукой и крепко закрываю глаза.

— Микаэль Петтифер перевез меня в Германию. Там меня собирали по частям. В частности мое лицо, — мужчина вертит шеей в разные стороны, демонстрируя едва уловимые шрамы по всему периметру. — Внешность претерпела значительные изменения. Габриэль Ривера умер по всем документам, что значительно облегчало многие аспекты, потому что бойня за Южный район не прекращалась много лет. Возвращаться сразу было опасно. По факту я до сих пор существовал без какой-либо идентификации для общества. Поэтому, мне пришлось выбрать себе новое имя.

Я на дышу. Дикий спазм закрутил горло от понимания сути.

— И… И какое же имя теперь ты носишь?

Он смотрит на меня долго и пристально. Я до последнего борюсь с остатками самообладания, но мои силы на пределе возможностей.

— Мое новое имя — Давид Агилар.

Как только слова слетают с его губ, последняя часть головоломки встаёт на место. И в этот момент меня рвет.

New Divide — Linkin Park

Тиффани

Все, что происходит со мной в данный период времени — какой-то дикий сюр. В один момент на моих глазах чуть не убили моего мужчину, я познакомилась с родным отцом, выяснила, что моя мать, оказывается, совершенно незнакомый мне человек.

После долгого признания Габриэля… Или Давида… Я ещё не решила, как мне его называть, я больше не могла сдерживать рвотные позывы. Круассан, который казался таким чертовски вкусным, встал поперек горла и полез наружу вместе с желчью, которая скопилась, кажется, везде. Меня полоскало на пол прямо перед дорогими туфлями новоиспеченного отца. А он испугался. На его лице действительно отразился ужас от того, что со мной происходило. Его ладони гладили меня по плечам и спине, пока я пыталась хоть как-то выровнять дыхание, а затем он ловким движением подхватил меня на руки и лично отнес в выделенные для меня апартаменты. Он не подпустил ко мне никого. И это сильно поразило меня.

" — Как получилось, что спустя столько лет вы с отцом снова пересеклись? Ты же уже был известен как Давид Агилар.

Я уютно устроилась на кровати, а Габриэль присел рядом. Тошнота немного прошла, уступая место дикой слабости.

— Итон превратился в алкоголика. Ты знаешь об этом, — киваю, вспоминая те жуткие дни, когда мне приходилось разрываться, чтобы пытаться контролировать его, находясь в Америке. — Он просаживал остатки денег в захудалых картежных павильонах, пока мои люди сами не вышли на него.

— Но зачем? Я просто не понимаю, почему ты не мог связаться со мной сам? Объяснить все, поговорить. А не втягивать меня в эти ваши тупорылые мафиозные штучки.

— Это эгоизм, Тиффани. И я не лишен его так же, как и гордыни. Мне очень хотелось увидеть, как этот человек сам себя уничтожит. Причем не без моей помощи, — мужчина обвел меня задумчивым взглядом. — Я с тобой максимально честен сейчас. В тот момент я правда не думал о твоих чувствах. Для меня первостепеннее была личная вендетта.

— Что ж… Спасибо, — невольно усмехаюсь и кладу руку на живот. — Ты хотя бы откровенно в этом признаешься, в отличие от матери, которая даже перед смертью не смогла сказать мне правду.

— Скорее всего, она просто не понимала, что говорить.

Какие-то минуты мы молчим. Синхронно поворачиваемся к окну, за которым показались ранние лучи восходящего солнца.

— Знаешь, какой вопрос до сих пор не даёт мне покоя? Что не сходится в твоём отутюженном рассказе?

Ривера сталкивается со мной взглядом. В нем виден неподдельный интерес. Он вопросительно поднимает одну бровь.

— Если отец ещё тогда узнал, что я не его дочь, то почему же после побега матери продолжал растить меня? Виктория якобы "умерла", ты тоже "погиб", — я рисую в воздухе кавычки, — и, судя по всему, он знал об этом, потому что это было очень громкое дело. Мне рассказывал Киллиан…

Осекаюсь. Сердце болезненно екает.

— А по итогу он вырастил меня, ещё и отправил учиться. Не сходится.

Габриэль растягивается в опасной улыбке. Вокруг глаз образовываются морщинки.

— Потому что он получил кругленькую сумму на свой счёт, чтобы ты росла нормально. В любви и в какой-никакой заботе. А он, в свою очередь, перестал играть. Петтифер позаботился об этом. Вот и все.

— Ч-ч-что? — я смотрю на мужчину, которого считала дикарём и зверем, даже не зная его. А по итогу этот человек единственный, помимо Хоггардов, по-настоящему заботился обо мне. Как умел. Коряво. Неуклюже. Но все время был рядом. — Ты дал ему денег?

— Тиффани, Итон проиграл все ваше состояние. У него не было средств даже на то, чтобы оплатить счета. Как ты думаешь, каким образом вы смогли жить в нормальном доме? Не в таком роскошном, конечно, как прошлый особняк, но тем не менее. Ты находилась в комфорте и тепле, сыта и одета, — Габриэль как-то сочувственно разглядывает мое ошалелое лицо. Я правда не была готова к такому количеству информации. — Мне было катастрофически важно, чтобы ты оставалась с Итоном, пока я буду восстанавливаться. Потому что когда пришло бы время, я смог бы беспрепятственно вернуть тебя в семью. К родному отцу. Он хоть и узнал, что ты не от него, но был привязан к тебе. Что меня сильно поразило, как я уже и говорил. Тогда им двигало чувство страха за собственную шкуру, поэтому он так легко согласился обменять тебя на списание всех долгов. А в силу новых обстоятельств для него все сложилось ещё лучше: и долги простили, ещё и денег сверху дали. И, надо отдать ему должное, он действительно обращался с тобой достаточно хорошо. Он, пожалуй, действительно был лучшим человеком, чем Виктория.

— Господи, какой кошмар, — закрываю глаза руками и надавливаю пальцами на веки, чтобы снять напряжение, — меня бросали друг от друга как товар. Почему ты не позволил Ричарду забрать меня? Он готов был стать моим опекуном.

— Потому что вернуть тебя от Хоггардов было бы сложнее, — эта простая истина осела между нами. В коротком предложении столько разношерстных эмоций спрятано, что по коже бежит холодок. — Как я уже сказал, эгоизм и гордыня мои верные спутники. Уж, как есть. Особенно когда тебе подчиняется много людей. Мне нужно было, чтобы ты была доступна для меня. А семья Киллиана, как видишь, готова пожертвовать собственным комфортом и безопасностью, чтобы тебя постоянно прятать.

На мгновение он замолкает, а после тяжело вздыхает. Будто он устал от этого разговора.

— Вернёмся к событиям трехлетней давности. К тем, в которых тебе огласили завещание и ты узнала, что он тебя проиграл. Как я уже говорил, мои люди нашли его в захудалом картежном павильоне. Дали выиграть достаточное количество денег, так сказать посадили на иглу его наркомании. А дальше по накатанной. Он вечно был пьян и просаживал мои же средства. Это выводило меня из себя, потому что наши договоренности этого не предполагали. Деньги ему были даны в первую очередь для тебя, а не для гребаного казино в обнимку с бутылкой. Петтифер наблюдал за ним, докладывал мне всю информацию. И в какой-то момент меня перемкнуло. Все было сделано так, чтобы в момент его наибольшего везения он, наконец, проиграл. Потом включился пресловутый азарт. И когда было потеряно все, вплоть до последней вшивой ложки, он сделал новую ставку. Поставил тебя на кон.