Чтение онлайн

— Кстати, кажется я готов тебя порадовать. Есть вероятность, что к концу недели ты сможешь наведаться к тому, кого ищешь.

— Ты серьезно сейчас? — резко дергаюсь и приподнимаюсь на кровати, но острая боль пронзает тело, заставляя с глухим выдохом упасть обратно.

— Я похож на шутника? — Адам откровенно забавляется, раздражая меня ещё больше. — Когда все будет готово, то скину тебе информацию. И да, — он замолкает. Повисает какая-то тягучая пауза, и почему-то мне она не предвещает ничего хорошего. — Я нашел управу на Агилара. Этот старый козел меня достал. Он не подпускает меня ближе, не погружает в острые вопросы. Я ему не мальчик на побегушках. Хочет ответку — он получит ее.

— И что же это?

— Ооооо, это сюрприз. Но ты будешь в восторге, я тебе обещаю. Пора воевать открыто, Киллиан."

Он скидывает вызов, а у меня на душе какой-то катастрофически тяжёлый осадок остаётся."

Прокручиваю в голове этот разговор. Что-то не даёт мне покоя. Но никаких взрывоопасных историй за эти дни не происходило. Все тихо и спокойно.

Медленно иду к задней двери. Выхожу на свежий воздух, окутавший поместье после прошедшего дождя, и смотрю на Сириуса, которого гладит по морде мама. Тоска затапливает меня с головой, когда я вспоминаю наш крайний день с Тиф и это же самое место.

Господи, ну почему все так? Почему? Это за мои грехи? Тогда почему и она страдает? Да я ради нее на все готов. Откажусь от всего, лишь бы была жива, счастлива и здорова. Только, пожалуйста, помоги!

И стоило этой мысли пронеслись в моей голове, как телефон в кармане оповестил о входящем сообщении.

"Сегодня. 20:00. Твой старый ангар. Он будет ждать."

Автоматом поднимаю глаза к небу и твердо убеждаюсь в том, что это мое последнее дело. Лишь бы это все закончилось скорее.

All We Need Is Faith — 30 Seconds to Mars

Киллиан

Подхожу к своему старому ангару, в котором только начиналась вся моя активная деятельность, и думаю о ее завершении. Больше правда не хочу. Не только ради Тиф. Ради себя. Это не приносит никакого удовлетворения. Если раньше мне нужно было заглушить дыру в груди, затереть в памяти факт того, что меня не любили, и я справлялся со всем как мог, то сейчас в этом нет необходимости. Если бы Тиффани была рядом, то я с полной уверенностью мог бы сказать, что исключительно счастлив и гармоничен. И мне больше не нужно доказывать это миру. Осталось только вернуть мою женщину обратно.

По обоим сторонам от меня стоят Карим и Чарли. Николас до сих пор пребывает в какой-то прострации, и я не могу его винить. Если бы мне пришлось вытаскивать с того света собственного брата, неизвестно, что бы случилось с моей больной головой. Ветер остужает разгоряченную кожу, обдавая открытые руки прохладным вечерним воздухом.

Возле черных ворот вырисовывался одинокий силуэт, пока его обладатель не сделал несколько шагов вперёд, выступая из тени. Микаэль Петтифер собственной персоной. Тот же безупречный стиль, острый взгляд и огромная уверенность в собственных силах, раз он пришел один.

— Хоггард, — его голос раскатисто проносится между нами.

— Петтифер.

В прошлом между нами были острые стычки. В больнице у Тиффани я чуть его не задушил. Не могу сказать, что сейчас не испытываю того же желания.

— У тебя есть вопросы, — он утверждает, а не спрашивает. — Задавай.

— Так просто? — поднимаю бровь и осматриваю его на наличие оружия. Рукоять, ожидаемо, выпирает из-под пол пиджака. — В чем суть? Зачем тебе помогать мне?

— Я не тебе помогаю, а ему и себе.

— Кому ему?

Петтифер улыбается. Растягивается в широкой улыбке, разгоняя на сердце волнение.

— А о ком ты хотел узнать?

— Ты работал и с Габриэлем Ривера, и с Давидом Агиларом. Я хочу знать о них обоих.

— Все, что тебе нужно знать, так это то, что Давид и Габриэль — один и тот же человек.

Тиффани

Любовно поглаживаю живот и мысленно разговариваю с маленьким человечком, поселившимся внутри меня. Даже не понимаю, как описать все, что со мной происходит. Это какая-то нереальная эйфория вперемешку с колоссальным страхом. Теперь я несу ответственность не только за себя.

Давид, он же Габриэль, никак не отреагировал на новость о моей беременности. Когда я появилась в комнате с трясущимися руками и зареванным лицом, он сохранял хладнокровное спокойствие. По моему лицу было понятно, что я ни при каких обстоятельствах не дам обидеть моего ребенка. И он это осознавал. Я унаследовала от него тоже пресловутое упрямство и отстаивание своего.

Меня повторно осмотрели, но каким бы влиянием не обладал Давид Агилар, гинекологического кабинета, лаборатории и кабинета УЗИ в его доме точно не было. А это означало, что мне нужно в больницу. Женщина-врач объяснила ему нюансы, но новоиспеченный папочка не был в восторге. А я мысленно ликовала от того, что все идёт не по плану.

Мне до смерти хотелось рассказать все Килу. Всмотреться в его потрясающие глаза и ошарашить невероятной новостью. Но Агилар не дал возможности связаться с ним. На все мои попытки договориться он только молча покидал аппартаменты. Единственное, о чем он удосужился мне сообщить, так это о том, что Киллиана выписали, и он проходит реабилитацию дома. Колоссальное облегчение обрушилось на мои плечи. И, скорее всего, это было озвучено для того, чтобы я меньше нервничала в своем положении, дабы не навредить малышу.

За те восемь дней, что нахожусь здесь, я присматриваюсь к Габриэлю. Да, так мне нравится называть его больше. Как будто я действительно стала частью его прошлого. Мужчина проводит со мной практически все свое время. Я не вижу никого из других людей, кроме молодой женщины, что в первый день приносила мне круассаны. Она помогает мне переодеваться и мыться. Но практически всегда молчит. Габриэль тоже не сильно разговорчив. После его длинного монолога, который погрузил меня во все перепитии моего детства, Ривера только слушал. А мне нужно было говорить. Я рассказывала о Хоггардах, о Диане и Дереке, и это больше не приносило мне того жуткого дискомфорта. Много говорила о Киле. Но если я упомянала, что хочу связаться с ним, то непременно получала отказ.

— Но почему?! — в один из таких моментов я, наконец, взорвалась. — Ты не можешь и моей жизнью управлять! Я не кукла! Я твой ребенок! И мне нужно, чтобы ты поддержал меня! Почему ты не даёшь мне возможности поговорить с Киллианом?

— Потому что он не сможет тебя защитить.

— А что он делал, по-твоему, все это время?

Гневно топаю ногой и падаю в кресло. Эти выяснения отношений меня утомляют. Я постоянно хочу спать.

— Тиффани, — Габриэль посмотрел на меня, как на ребенка, — все изменилось. Правила игры поменялись. Ты — уязвимое место. И его, и мое. И защитить тебя в этой войне смогу только я.