Чтение онлайн

— Вы умерли. Причем достаточно давно.

Он как-то устало выходит из-за стола. Медленно сокращает между нами расстояние, после чего встаёт напротив меня и облокачивается на спинку стула. Он выше и намного крупнее. Но я его не боюсь.

— Мне пришлось, Тиффани. Не всегда то, что видишь, является истиной. И да, — он прикрывает на секунду глаза, — Киллиан жив. Его никто не стремился убить.

Чувствую, как начинает кружиться голова. Пытаюсь удержать равновесие, но крупная теплая ладонь цепляет мое здоровое запястье. Прикосновение, на удивление, не вызывает у меня отторжения.

— Откуда вы знаете?

— Ты должна понять, что от меня в этом городе очень сложно что-то скрыть. Тем более факт смерти Хоггарда. Он в больнице. С ним все в порядке.

Волна дикого облегчения захлёстывает меня с головой. Я не хочу показывать этому человеку свою слабость, но слезы сами по себе начинают струиться по раненым щекам, пощипывая кожу.

— Ты очень похожа на мать. Такая же бойкая, своенравная… И несомненно красавица.

Габриэль на миг будто в себя провалился. В свое прошлое.

— Вы мой родной отец, так?

Задаю вопрос и не знаю, какой ответ я хочу услышать. Я понимаю, что этот человек — сам дьявол. Но почему мне не страшно? Ривера на удивление ласково тянет меня вперёд и подставляет стул, чтобы я села. А сам располагается напротив.

— Я всегда наблюдал за тобой. С того момента, как узнал.

Он замолкает. Затем делает очень глубокий вдох, будто готовясь к чему-то тяжёлому. И начинает длинный монолог.

— Я встретил Викторию, когда только начал заниматься тем, в чем верчусь по сей день. У меня были хорошие данные для старта. Что-то вроде Киллиана Хоггарда, — он ухмыляется, а я застываю. — Твоя мать уже была замужем. Но против любви не попрешь, да? Она сама решает, кого и как связать. Я ее любил. Действительно любил. Вики обожала Булгакова, и я подарил ей коллекционный экземпляр "Мастера и Маргариты" с дарственной.

Он видит по моим глазам, что я знаю, о чем он. Удовлетворённо кивнув, мужчина продолжает:

— Моя Победа, она всегда была яркой звездой на моем небосклоне. Но я был беден, Тиффани. У меня не было богатых родителей или положения, которое я мог ей дать. Зато все это было у Итона Барлоу: и деньги, и связи, и репутация. Молодой наследник известной семьи. А я всего лишь пешка в британской мафии. Плебей без рода и племени. И хоть твоя мать говорила мне, что не любила мужа и не хотела жить с ним, как ты думаешь, кого она выбрала?

Сглатываю и опускаю глаза в пол. Если я раньше не поверила бы ни единому слову, то сейчас в моей душе полнейший раздрай, потому что я понимаю, что все, что услышу сегодня, будет правдой.

— Я готов был сделать для этой женщины все и даже больше. Я ее боготворил. Но если для меня она была смыслом, то для нее я был всего лишь молодым любовником. И только.

В его голосе столько неприкрытой горечи, что мне тошно. Мне тошно от того, что я боюсь узнать о женщине, которую, как оказалось, я совершенно не знаю.

— Она сказала, что между нами все кончено. Что у нее будет ребенок от любимого мужчины, и это не я. Меня это признание раздавило тогда. Перекрыло все какие-либо теплые и светлые чувства, мысли, эмоции. Знаешь, когда внутри все выжжено до основания? Вот, тоже самое происходило со мной. Сломанный и выброшенный. Я остался сиротой в четырнадцать, а пришел к местным воротилам в пятнадцать. У меня, наверное, не было шансов стать нормальным человеком. Либо один, но совсем мизерный. Но я не захотел его увидеть.

Он замолкает. А я перевариваю. Перевариваю все, что слышу от совершенно незнакомого мне человека, который является моей семьёй.

— Один раз я пересилил себя и появился на пороге ее дома. Я не верил, что ты его ребенок. До последнего не позволял этой мысли поселиться в воспаленном мозгу. Но Виктория не захотела разговаривать. Зато много чего сказал мне Итон, — мужчина встаёт, достает из кармана пиджака сигару и вопросительно смотрит на меня. — Не возражаешь?

Отрицательно качаю головой, подсознательно желая узнать, что было дальше. Габриэль делает долгую затяжку и выдыхает в сторону от меня безупречные кольца дыма.

— Как мне тогда хотелось сломать этому заносчивому мажору шею. Он смешал меня с грязью под своими ботинками. Чтобы драться не было и речи — Итон Барлоу не мог позволить себе мараться о такое отребье, как я. В отличие от Ричарда Хоггарда, с которым они уже тогда поддерживали тесные отношения, твой… — его передергивает, — отец был брезгливым и высокомерным. А Хоггард, не смотря даже на большее влияние в элите Лондона, оставался крайне простым парнем, готовым помогать, не взирая на социальный статус. И за это я уважаю его семью. Но не делаю скидок, когда мне переходят дорогу. Сейчас не делаю.

Чувствую, как бешено колотится сердце в груди. Тошнота снова подбирается к горлу, а живот скручивает неприятным спазмом. Но я не подаю вида, чтобы дослушать все до конца.

— У меня тоже есть гордость. И очень много. Я ушел. Исчез из их жизни и строил свою империю. Иногда успешно, иногда не очень. Но добился того, что имею, сам. Без помощи влиятельных предков. И каково было мое удивление, когда твой непутёвый папаша спустя много лет стал играть в карты до зависимости. Причем не с каким-то случайным встречным, а с моими людьми. Эта жадная скотина не могла остановиться и совладать с собственными эмоциями. Ну, а мне откровенно доставляло удовольствие давить его в его же дерьме кончиком своих дорогих туфель.

— Так оскорбился, что не погнушался даже отправить своих людей, чтобы избить мою мать? — не замечаю, как перехожу на "ты". — Женщину, которую, как ты говоришь, безумно любил.

— Очередное враньё, — Ривера снова затягивается. На этот раз дым выходит не так эффектно. — Я никогда не запугивал Итона через Викторию. Мне это было не нужно. Он и так готов был наложить в штаны. Трусливый и ненадежный человек. Ее избили не мои люди. Этот идиот умудрился отметиться везде. Проиграть все свое состояние, которое у него не хватило мозгов приумножить. Он просто транжирил деньги, оставшиеся от родителей.

Я вспоминаю нашу жизнь до разорения и понимаю, что Габриэль не лжет. Отец действительно любил красивый фасад, но никак его не подкреплял.

— Я не мог закрыть глаза на то, что произошло. И из-за этого случилась другая глава моей истории, но о ней позже.

Габриэль Ривера медленно достает телефон и что-то набирает на дисплее. Судя по всему, сообщение. А потом снова переводит на меня пронзительный взгляд.

— Итак… Итон Барлоу оказался в огромной выгребной яме. Люди, которым он был должен, давили его со всех сторон. Решили пойти через жену, но проблема в том, что ему уже тогда было плевать на нее. А может и всегда было. Разыграл представление, что твоя мать улетела в Ирландию, хотя прекрасно знал, что все это время ее выхаживали их давние друзья Ричард и Беатрис.