Чтение онлайн

— Входи, Серёжа, — тихо сказала она мне. — Поздоровайся.

Я вошёл в ограду, оглянулся, но никого не увидел. И всё же, на всякий случай, сказал:

— Здрасте!

Потом мама специальным веником быстро смела в сторону снег с холмика, и под ним оказалась клумба с увядшими и примёрзшими к земле цветами. Рядом с клумбой лежала небольшая наклонная плита, а на ней — овальная фотография какого-то мальчика и табличка с красиво написанными буквами и цифрами. Буквы я ещё не знал, а вот цифры мы в садике уже учили.

— Один, девять, пять ноль. Один, девять пять, восемь!

Я старался говорить громко и смотрел на маму — обрадуется ли она тому, что я не перепутал цифры.

Но мама вдруг заплакала и прижала меня к себе. Я задрал голову в меховой шапке и видел, как слёзы текут и замерзают на покрасневших маминых щеках.

Потом мама шмыгнула носом, вытерла слёзы рукавичкой и протянула мне кулёк с пшеном.

— Держи, Серёжа! Побросай крупу вот сюда, для птичек.

Я снял варежку. Горстью доставал крупу из кулька и разбрасывал её прямо на замёрзшие цветы. А сам крутил головой по сторонам — где же эти удивительные птицы, которые живут так далеко от нашего дома?

— Прости, Андрюша! — тихо сказала мама. — Андрюша, Андрей...

— Андрей! Андрей Иваныч! Приди в себя!

Я открыл глаза и недоумённо заморгал. Надо мной склонился встревоженный Беглов.

— Что? — почти выкрикнул он. — Что с вами?

— А что со мной? — хриплым голосом спросил я, жмурясь от яркого света.

— Мне показалось, что вы потеряли сознание, — облегчённо выдохнул Владимир Вениаминович. — В какой-то момент, контакт прервался. Вы перестали отвечать на мои вопросы. Молчали и делали рукой вот так.

Он сделал движение, словно разбрасывал перед собой крупу.

— Что вы видели?

— Ничего особенного, — так же хрипло ответил я. — Просто кормил птиц.

Так вот почему в прошлой жизни у меня не было брата. Буквы, которые я не мог разобрать во сне, сейчас складывались в слова.

«Синицын Андрей. Одна тысяча девятьсот пятидесятый — одна тысяча девятьсот пятьдесят восьмой».

Я почти не заметил, как ушёл Беглов. Кажется, даже чаю ему не предложил. Но Владимир Вениаминович сам поставил чайник и отыскал в кухонном столе банку растворимого индийского кофе, который когда-то давно принесла Лида. Психотерапевт протянул мне кружку горячего горького напитка, и я выпил его равнодушно, словно простую воду.

Пропустил мимо ушей вопросы Владимира Вениаминовича.

— Завтра, — сказал ему я. — Завтра всё расскажу, ладно? А сейчас мне пора встречать брата из школы.

Это была неправда. Обычно Серёжка сам приходил ко мне, закончив уроки и проводив Таню.

Но Владимир Вениаминович не удивился и спорить не стал. Он поднялся с табурета и натянул полушубок.

— Завтра — значит, завтра.

Пожал мне руку и закрыл за собой дверь.

Наверное, он всё же сумел что-то понять, сложить из разрозненных кусочков. Вот и не стал меня дёргать. Ничего, возможно, завтра я и сам ему всё расскажу.

Я подождал, пока Беглов уйдёт. А сам завёл машину и поехал к школе. Нужно было отвезти Серёжку в Киселёво, чтобы он успел на дневной автобус до Волхова.

У самых дверей школы в снегу катались и дрались трое парней. Шапки и портфели были разбросаны по сторонам. Парни молотили друг друга кулаками, пинали коленями, пытались повалить и придавить противника к ледяной корке.

А чуть в стороне, закрыв лицо руками, молча стояла Таня.

Я остановил машину и подбежал к парням.

— А ну-ка разошлись! Уймитесь, я сказал!

Я схватил одного за шиворот и выдернул из кучи малы — это оказался Серёжка. Отшвырнул его в сторону и повернулся к двум другим. Один из них варежкой размазывал по лицу кровь, которая текла из разбитого носа. Второй подслеповато моргал светлыми глазами. Под одним глазом у него наливался краснотой свежий синяк.

— Что тут происходит?

— Он на Борьку напал! — прогундел парень с разбитым носом. — А я заступился! Так он и мне нос разбил! Понаехали из города — проходу не дают!

Последнюю реплику парень протянул так жалобно, что стало ясно — в нём пропадает великий артист.

Я повернулся к Серёжке. Он тяжело дышал. Рукав пальто был почти оторван, на щеке кровоточили три свежие царапины.

— А чего он к Тане приставал?! — выкрикнул брат. — И дерётся, как баба!

— А ты, я погляжу, мужиком стал? С кулаками на одноклассников кидаешься? Таня! Расскажи, пожалуйста, что случилось?

Все парни повернулись к Тане.

Она глубоко вдохнула и сказала:

— Боря помогал мне с домашним заданием по математике. А Серёжа его обозвал и обещал подкараулить после школы. Вот и подкараулил. Очки Боре разбил.

— А чего он к ней лезет? — бешено выкрикнул Серёжка. — Я бы и сам мог математику объяснить!

— Андрей! — сказала Таня. — Заберите его, пожалуйста, в город! Он не даст мне спокойно учиться. И жить спокойно не даст.

Я увидел, что по Таниным щекам текут крупные слёзы.

— Быстро в машину! — скомандовал я Серёжке.

Он набычился и упрямо стоял на месте.

— Бегом, я сказал! — заорал я. — Чтоб через секунду сидел внутри, и не высовывался!

— Таня! — плачущим голосом сказал Серёжка.

Таня молча отвернулась.

Брат повесил голову и побрёл к машине.

— Портфель забери! — крикнул я ему вслед.

Серёжка на ходу пнул портфель ногой в сторону машины. Потом поднял его за оторванную ручку.

Вот чёртов сопляк!

Я повернулся к парням. Они настороженно смотрели на меня, но драпать не собирались. Чувствовали свою правоту.

— Извините, пожалуйста, ребята! — сказал я. — Что с очками?

— В снег улетели, наверное, — ответил Борька.

— Да разбились они! — горячо воскликнул второй парень. — Теперь тебе от родителей влетит ни за что!

— Не влетит! — твёрдо сказал я. Сейчас поищем очки и вместе пойдём к вашим родителям.

— Зачем? — настороженно спросил парень. — Мы ничего не сделали, он сам полез! Таня, скажи ему!

За моей спиной хлопнула дверца машины.

— Извинюсь перед вашими родителями за своего брата. Только давайте поищем очки и проводим Таню домой.