Чтение онлайн

Лес вокруг постепенно возвращался к привычному виду. Исчезли алые наросты на стволах, воздух очистился от металлического привкуса крови. Где-то позади, за границей кровавого ручья, остался кошмар, который будет преследовать его до конца дней.

Когда знакомые тропы средней зоны опасности сменились безопасными дорожками окраин, Ефим остановился. Нужно было подумать. Что он скажет в деревне? Как объяснит смерть Александра?

Нападение зверя. Да, медведь. Медведица Алой Кости забрела из глубин к границе безопасной зоны. Саня… чёрт бы его побрал, он в своей самоуверенности решил приручить её детёнышей. Поплатился за наглость. Я еле отбил его и спас.

История складывалась сама собой. Простая, правдоподобная, не требующая лишних объяснений. Все знали о гордыне Александра, о его вере в собственный талант. Никто не станет сомневаться в словах второго по силе Зверолова деревни.

Злость поднималась из самых глубин души, смешиваясь со стыдом и страхом. Проклятый гений! Это всё из-за него! Из-за его безумных идей, из-за его уверенности в том, что ему всё по плечу. Он втянул Ефима в эту бойню, заставил пережить этот ужас, заставил стать свидетелем собственного позора.

А что, если кто-то заподозрит? Что, если зададут неудобные вопросы? Что, если…

Нет. Все прекрасно знали характер Александра. Самонадеянный идиот, который думал, что может приручить любого зверя. На этот раз просто переоценил себя. И поплатился.

А что, если сбежать? Нет, тогда этот друид Крови найдёт его, он обещал. Он требовал держать зону закрытой от Звероловов.

Ефим проследит, чтобы никто ничего не заподозрил. Займёт место Александра как главного Зверолова. Станет старостой и получит абсолютное влияние! Его наработанные связи с новой должностью обрастут властью! И он будет охранять свою тайну любой ценой.

Потому что альтернатива — признание в том, что он трус и предатель — была хуже смерти. А сам Александр этого заслужил. Заслужил за то, что поставил ЕГО в такое положение.

К окраине деревни Ефим добрался на закате. Первыми его увидели дети, игравшие у ручья. Их радостные крики сменились испуганными возгласами, когда они заметили окровавленное тело на его плечах.

Ефим лихорадочно перебирал варианты объяснений.

Медведица Алой Кости — да, это прозвучит убедительно. Все знают, что такие звери смертельно опасны. Скажет, что она забрела к границе безопасной зоны с медвежатами.

А Саня… Тут нужно быть осторожнее. Решил, что сможет приручить детёнышей — вот что он скажет. Поверят, что он переоценил силы и полез к медведице. Да, эта версия сработает.

А если кто-то усомнится… Можно добавить детали про то, как он сам едва унёс ноги. Покажет раны — плечо и нога служат отличным доказательством. Ногу можно будет вылечить, а потом показательно хромать, чтобы не было огромных запросов на питомцев. Да, отлично. Ещё Ефим скажет, что пытался отговорить, но Александр не послушался. Что он сражался до конца, но силы были слишком неравными.

Отлично, целых две удобные версии.

Люди поверят. Они захотят поверить — правда слишком страшна, а его версия логична и понятна.

Никто не усомнится в его словах. Почему бы им сомневаться?

Старый Ефим умер в том проклятом лесу вместе с Александром.

На его месте родился человек, который будет любой ценой защищать свою ложь и власть, построенную на крови Зверолова.

Холодная ярость наполнила меня до краёв. Нож отца плавно поднялся над поверженным телом Ефима, лезвие поймало отблески пламени огненной птицы. Этот старик — не просто враг. Это предатель и трус, который обрёк на смерть лучшего Зверолова деревни.

Ефим заслуживал смерти.

Я видел перед собой не сломленного старика с безумными глазами. Я видел тварь, которую нужно зарубить на корню, пока она не укусила снова. Пока не отравила ещё чью-то жизнь своим ядом зависти и лжи.

— Максим.

Голос прозвучал негромко, но в нём не было ни капли сомнения. Чистый, лишённый эмоций тон остановил меня на мгновение.

Я не опустил нож, но обернулся. Представитель барона стоял в нескольких шагах, его лицо оставалось бесстрастным, словно он обсуждал погоду, а не жизнь и смерть человека.

— Барон будет признателен, если получится допросить его, — сказал Николай тем же спокойным тоном. — Заметь, мы не останавливаем тебя, ты победил Истинную дуэль. Если хочешь убить — так тому и быть.

Всеволод медленно кивнул в знак согласия. Его взгляд скользнул по дрожащему от безумного смеха Ефиму, затем вернулся ко мне.

— Его светлость щедро оценит того, кто предоставил столь ценные сведения о происходящем в лесах, — добавил Мастер размеренно. — Но решение остаётся за тобой, Зверолов.

Я смотрел на Николая, готовый оттолкнуть его и закончить начатое. В моей руке дрожал нож — не от слабости, а от едва сдерживаемой ярости.

— Ты не понимаешь, — прошипел я, не отводя взгляда от Всеволода. — Он опухоль. И трус. Он валялся и смотрел, как человека разрывали на части, и не шевельнул пальцем. Но дело даже не в этом, а в том, что он делал с моей семьёй после.

Всеволод не дрогнул.

— Понимаю, — ответил он всё тем же ровным тоном. — И поэтому говорю — твоё право. Но подумай об информации, которую он может дать.

— Да о чём ты? — Я сделал шаг вперёд, нож снова поднялся. — Он должен сдохнуть!

Ефим внезапно перестал смеяться. Истерический хохот оборвался так же резко, как начался. Он лежал в грязи и смотрел в никуда пустыми, безжизненными глазами.

— Делай что хочешь, — выдавил он севшим голосом. — Мне всё равно.

В этих словах не было ни страха, ни мольбы. Только опустошённость человека, который выплеснул наружу правду, копившуюся в нём столько лет. Сейчас он представлял собой лишь пустую оболочку.

Я смотрел на него и понимал — старик раздавлен. Тайна, которая точила его изнутри все эти годы, наконец вырвалась наружу, и теперь от прежнего Ефима ничего не осталось.

Чувствовал, как всё моё нутро требует крови. Не справедливости — именно крови. Этот человек едва не отправил мать на каторгу.

Зарубить. Здесь и сейчас.

— Максим.

Голос матери прозвучал тихо, но в наступившей напряжённой тишине его услышали все. Она медленно подошла ко мне, её шаги были твёрдыми и уверенными. Лицо Ольги оставалось спокойным, но в глазах горел тот же огонь, что и у меня.