Чтение онлайн

Рис. 168. Бухис

Следующим по известности был Мневис (египетский mrw-wr, «Великий странник, Путник, Блуждающая звезда»), священное животное Гелиополя, которое воспринимали как «живого бога-солнце Ра» или «(живое) воспроизведение Ра» и также Осириса. Его имя свидетельствует о древнем сравнении с небесным феноменом. Он был черно-белым быком, в чем-то похожим на Аписа. В более поздний период черного священного быка Монту, которого называли Бек или Бок (Baxis, Bakxis или, лучше, Buxis по-гречески) в Гермонтисе [546] , точно так же называли «живой душой Ра» или Осириса (откуда он также получил имя Осорбухис). Его изображали во многом подобно Апису. Относительно (белого?) быка Мина, коровы Момемфис, быка (возможно, Осириса-Гора) в Фарбете [547] и пр. мы знаем мало [548] .

Рис. 169. Баран из Мендеса и его растительный символ

Очень любопытная проблема представлена священным бараном (?) города Мендеса в Дельте, называвшимся Bi-neb-ded(u) (изуродованным в греческом как Mendes), то есть «Душа властелина Бусириса». Таким образом, его понимали как телесное воплощение души бога Осириса близлежащего города Бусирис [549] . Иногда его также называли «душой Ра» [550] . Божественное воплощение в нем точно так же проявлялось особыми знаками на теле, как «описано в священных книгах», жрецы «узнавали их по священным письменам». Похоже, ему поклонялись, подобно Осирису, как богу плодородия. И соответственно его эмблемой также был колос злака. Классические истории о сексуальных похождениях этих священных животных с женщинами, вероятно, обязаны ошибочному пониманию Мендеса как символа плодородия или ошибкам относительно церемоний, относящихся к такому символизму. Довольно странно, что все греко-римские источники единогласно описывают Мендеса как козла. Это противоречие египетским изображениям еще не нашло удовлетворительного объяснения [551] . Баран других богов, то есть Хнума, не представляет большого интереса. И хотя в более поздний период у Амона появился баран вместо более раннего гуся, почитание его не было примечательным.

Рис. 170. Амон в виде барана

Льва держали, как мы говорили, в Леонтополе во имя Шу. Кошку, возможно, почитали в Бубасте; а павиан точно так же представлял Тота в каком-то другом месте. Соответственно, мы уверены в существовании многих других священных животных, приводя в качестве доказательства воплощения богов в виде животных или с головами животных. Ни одно из этих созданий, однако, не обрело значительности, сопоставимой с важностью богов-животных, которые были упомянуты выше. В Дендере мы находим не одну корову Хатхор, но целое стадо коров, Тентет.

Рис. 171. Атум из Гелиополя Рис. 172. «Атум, дух Гелиополя»

Среди более редких млекопитающих меньшего размера наиболее интересен мангуст (фараонова мышь), который когда-то воплощал бога Атума из Гелиополя. Это божество, которое так быстро приобрело солярные функции и человеческий образ, тем не менее появляется в животном обличье на некоторых рисунках, из которых мы видим, что более поздние художники находились в сомнении относительно вида этого существа. Одна статуя, несущая оружие, имеет голову, похожую на мангуста; его также показывают как волшебное животное на интересном изображении вечернего солнца, воспроизведенном на рис. 11. «Атум, душа (ка) Гелиополя», явно мангуст [552] . Подобные утверждения приложимы к богу Шеду (более вероятно произносившемуся Шедети, «Тот, что из города Шедет» в Фаюме).

Рис. 173. Шедети

Позднее мы находим искаженные изображения его, как на рис. 174 рядом с типом мангуста (рис. 173), который, вероятно, был оригинальным. Как ни странно, после 2000 г. до н. э. это божество носит семитское имя, Катури или Катули («Похожий на мангуста?») [553] . Млекопитающие из семейства горностаевых были также найдены в различных местах в Дельте, и в более поздний период целые виды, кажется, стали священными. Мышь-землеройка, как сказано, была посвящена Гору из Хеммиса. Среди священных птиц самой важной явно была феникс (benu; читается bin, boin) [554] из Гелиополя, вид цапли с длинными перьями хохолка. Она символизировала бога-солнце под именем Ра и Осириса и в более поздний период была также их воплощением в планете Венере. По утрам, согласно египетским верованиям, цапля, «создающая себя», поднимается в сверкающем пламени над небесным сикомором (или его местным представителем, священным деревом Гелиополя).

Рис. 174. Катули-Шедети Рис. 175. Феникс

Или как «душа Осириса» отдыхает (ночью?) на этом дереве над caркофагом Осириса» в на сопровождающем рисунке.

Puc. 176. <<Душа Осириса» в священном дереве, осеняющем его святилище, напоминающее саркофаг

Из этого представления возникли фантастические греческие истории [555] о том, что птица феникс пришла из Аравии (то есть области восхода солнца) к храму Гелиополя, забальзамировала своего отца (то есть Осириса) в яйце (солнце?) и затем сожгла себя. Неправильное понимание греками появления птицы феникс в Египте только в конце длинного календарного периода, который определяют по-разному – как 500, 540, 654, 1000 или 1461 лет, – похоже, свидетельствует, что в античные времена никакой цапли в Гелиополе не держали, но это не является доказательством для самого раннего периода, более материалистического по мировоззрению [556] .

Puc. 177. Статуя охраняющей змеи в святилище

Укрощенный крокодил Себек-Сухое, которого почитали в Арсиное, получил особую известность благодаря живописному описанию Страбоном [557] его кормления благочестивыми паломниками. Согласно этому автору, «его называли Сухое», так что, по меньшей мере, светские лица римского периода считали крокодила действительным воплощением местного божества Себека.

Змеи, которых считали демоническими созданиями в столь многих странах, были в Египте также предметом особого почитания. Поклонялись многим богиням в образе змей, и они могли, во всяком случае, принимать эту форму. Змея также использовалась как общий иероглиф для слова «богиня». Вероятно, по этой причине рисунки «выпрямившихся змей», стоящих свободно или в святилищах, защищали вход в храмы. Географические списки дают имена главной «выпрямившейся змеи», которую держали живой, возможно, в клетке, при каждом важном святилище нома, очевидно, потому, что каждому священному месту полагалось иметь духа-покровителя этого вида наряду со священным деревом. Храм в Дендере имел даже восемь священных змей с заботливо указанными именами, хотя неясно, были ли это живые рептилии или только их изображения [558] . Мумифицированные лягушки, рыбы и скарабеи, вероятно, скорее связаны со священностью тех мест, о которых мы будем говорить ниже.

Египтяне исторического периода плохо понимали фрагменты древней религии, сохранившиеся в этих останках животного поклонения. Мы можем тем не менее утверждать, что их объяснение этого феномена как воплощения богов содержит отчасти верное представление, если оно лишено космических теорий. Неудовлетворительное качество материала, имеющегося в нашем распоряжении, однако, создает слишком много трудностей при разрешении вопроса, почему невозможно доказать поклонение живому воплощению для каждого божества, которое представлено на монументах в форме или целиком, или частично животной. Приходится удивляться, почему редко упоминают, например, священного сокола или соколов Гора в Эдфу (который никогда не имеет человеческой формы). Можно попытаться объяснить это несоответствие космической ролью, которую этот важный бог приобрел в очень ранний период, после чего удалился с земли. Можно было бы также предположить, что собака Анубиса и волк Офоиса несколько утратили свое величие, когда эти божества присоединились к космическим представлениям цикла Осириса. С другой стороны, Нех-бет и Хекет, например, так и не стали настолько космическими божествами, что это объяснило бы нам, почему не известно ничего определенного относительно культа их животных – грифа и лягушки. Таким образом, трудно сказать, почему многочисленные местные животные культы оставили только полустершиеся следы, в то время как другие выжили в довольно примитивной форме. Было бы неправильно проводить различие между такими модернизированными или полузабытыми культами и теми немногими священными животными, которые, благодаря большей важности их городов, выдвинулись и стали объектом поклонения по всему Египту. Это стало бы повторением ошибки Страбона [559] , который рассматривал не столь понятных животных как просто священных, не божественных. Мы уже видели, что расстояние между священными, символическими животными и теми, которых объявляли подлинными воплощениями божества, было слишком ничтожным для египетского разума. И космические интерпретации выдающихся животных равным образом не устанавливают общего различия. Эти объяснения, как мы видели выше, подозрительно одинаковы и, таким образом, выдают влияние более позднего периода [560] . В эту эпоху, ищущую богов в природе и на небе, во многих местах были утрачены животные культы, хотя древние рисунки и имена все еще выдавали варварское происхождение местных богов. Лишь кое-где местная традиция оказалась достаточно сильной, чтобы сохранить древний культ без слишком большой модернизации.

Другая проблема возникает, когда мы рассматриваем священность всех видов животных как контрастирующую с индивидуальной священностью, о которой мы до сих пор говорили. Она могла быть местной или всеобщей. Античные писатели с сарказмом рассказывают, как какой-нибудь вид животного – крокодила, например, – почитали в одном номе, в то время как в соседнем номе его считали даже проклятым и преследовали. В большинстве примеров подобного характера мы видим, что изначальная священность индивидуального животного распространялась на вид. Родственники бога также, похоже, заслуживают поклонения. Этим объясняется, что к некоторым созданиям, будь то дикие или домашние любимцы, относились с большим или меньшим благоговением во всей стране. Так, например, греки утверждают, что ибис (Тота), сокол (Гора) и кошка (Бастет) повсеместно считались настолько неприкосновенными, что даже непреднамеренное убийство их каралось смертью (толпа обычно линчевала оскорбителя). Их кормило население или официальные лица, и после смерти их бальзамировали и хоронили в коллективных гробницах [561] , некоторых клали в центральные гробницы столицы нома, в то время как мумии отсылали со всей страны в самое важное место почитания. Кошек, например, обычно хоронили на громадном кладбище, посвященном в особенности им, в Бубасте. Совершенно верно, что этих животных рассматривали как просто священных, а не божественных, так что они не получали молитв и приношений. Но народный разум часто не мог заметить столь тонкого различия и действительно считал таких священных созданий «богами». Этот культ целого вида приобрел повсеместный характер только в самый поздний период и, похоже, развился постепенно из местного, менее интенсивного поклонения. С другой стороны, это вновь свидетельствует о возврате к каким-то примитивным идеям. Точно так же, когда змей, обитающих в доме, кормит владелец, желание обрести защиту с помощью таких демонических существ объясняется самым примитивным анимистическим представлением. Однако, когда мы узнаем, что нельзя было есть различные виды рыб, не всегда ясно, основывался ли этот запрет на их священности или на проклятии [562] . Мумифицирование рыб свидетельствует об их священности только в более поздний период.

Puc. 178. Египетская химера

Сказочные существа, которые, как считалось, населяют пустыню, принадлежали, конечно, к области сверхъестественного и образовали переход к бесконечному числу странно перемешанных форм, которые более очевидно принадлежали к миру богов, населяя небо или подземный мир. Более того, можно предположить, что земные существа, которых, как казалось наделенным фантазией охотникам, они видели в пустыне или в горах [563] , такие как гриф, химера (крылатый леопард с человеческой головой, выступающей из его спины) и лев или леопард с шеей змеи, столь популярные в доисторический период, были полузабытыми воспоминаниями об изображениях, которым когда-то поклонялись, так же как бык с двойным лицом (рис. 2, d) и двуглавый лев (рис. 37). Действительно, мы находим все эти сказочные существа, нарисованные колдунами бок о бок с настоящими богами, то ли потому, что потомки придерживались древних традиций, то ли потому, что они вернулись к забытым божествам. Сфинкс, первоначально изображение Ху, бога мудрости, выжил как эмблема царской власти, и в строго египетской форме его всегда представляли мужчиной (об иностранном женском сфинксе см. в главе 8 и ср. рис. 162).