Чтение онлайн

Рис. 187. Осужденный перед драконом

Возникновение взгляда, что только добродетель и благочестивое отношение к богам освобождают человека от такой жестокой судьбы и надежно защищают его блаженство, можно проследить вплоть до периода пирамид, и официально он господствует повсеместно после эпохи Среднего царства.

Рис. 188. Тени, плывущие в первозданном океане

Даже цари проходят через это судилище и зачитывают «негативное признание» перед судом Осириса, хотя в нашей главе о магии мы найдем некоторые странные отрывки, в которых фараонов выводят за пределы всякой справедливости и ставят над самими богами, образуя, таким образом, примечательный контраст к общему учению. Эта этическая теория, однако, так и не смогла целиком вытеснить более примитивный взгляд, что блаженство души можно механически обезопасить после смерти жертвоприношениями, молитвами и религиозными церемониями, которые с точки зрения более развитой религии считаются магическими. Обеспечение умершего бесконечными амулетами и надписями и рисунками полумагического характера точно так же совершенно необходимо для каждого. В более поздний период бальзамирование также относили к этим механическим средствам, так как успели забыть, что единственной целью мумификации тела и сохранения наиболее важных внутренностей в канопах являлось сбережение тела для души. Тогда верили, что Осирис был первым, кого мумифицировали, и бальзамирование руками Анубиса сохранило для него вечную жизнь. Похоже, что точно так же это было целью странного и диаметрально противоположного обычая, который нерегулярно применяли к умершему с доисторических времен до периода пирамид и согласно которому труп разрезали на большее или меньшее количество частей. Идея, похоже, заключалась в том, что, если Осирису была уготована такая судьба и если фрагменты его тела затем собрали вместе для блаженной жизни, разумно было подражать в этом Осирису, обеспечивая, таким образом, для усопшего полную идентичность с царем мертвых [591] .

Рис. 189. Женщина-стражник, чье дыхание губительно, сторожит души, символизированные тенями и головами, в печах преисподней

На похоронах жрец и священный скарабей, вероятно, казались народному разуму какими-то колдунами, чьи оплаченные услуги были важнее для будущего умершего, чем его прошлая добродетель. Таким образом, когда странным крюком жрец прикасался ко рту умершего, чтобы «открыть его», нельзя было сомневаться, что он дал мумии способность говорить в ином мире и пр. Вполне вероятно, что все эти механические способы рассматривали даже как возможность обмануть божественных судей умершего, хотя их осведомленность считалась непреложным фактом. Такой конфликт идей можно, однако, обнаружить и во многих других религиях.

Рис. 190. Павианы Тота, вылавливающие души

Все детали культа мертвых здесь невозможно описать. Церемонии похорон были бесконечны и очень сложны по характеру, часто представляя идеи и обычаи очень разных веков. Так, на похоронах богатых в XVI в. до н. э. компания плакальщиц, бьющих себя в грудь и наполняющих воздух воплями, сопровождала похоронную процессию вместе с танцорами, акробатами и шутами, порой в очень странных костюмах. Равным образом было множество приготовлений, чтобы обеспечить удобное существование умерших в их гробницах или в ином мире.

Рис. 191. Танцоры и шут на похоронах

Как мы уже сказали, однако, ведущей идеей всего культа мертвых было просто питание и удобство душ, а не поклонение предкам как божествам. Это также подтверждает бессердечное пренебрежение к мертвым, не принадлежащим к семье. Домочадцы богача изощрялись, чтобы в полной мере обеспечить членов своей семьи, то есть устроить пышные похороны, возвести дорогие гробницы, которые оформили бы лучшие художники и скульпторы, наполнить их мебелью, украшениями и пр. для использования умершими [592] . На определенных праздниках алтари мемориальных святилищ, похоже, наполняли пищей, и для поддержания этих культов существовали громадные фонды, состоящие из полей, денег и рабов. Однако, когда умирали все, кто был лично заинтересован именно в этих покойниках, никто не стыдился захватить незащищенную гробницу для своего умершего, заменить имя первого обладателя новыми надписями и использовать определенную часть погребальных принадлежностей второй раз. Не стоит удивляться, что большинство гробниц, в которых имелись ценности, были ограблены в древности и что даже многочисленные стражи не в состоянии были постоянно охранять сокровища в царских усыпальницах. Слишком много было бедных людей на Древнем Востоке. Даже цари проявляли благочестие только к усыпальницам своих ближайших предков. Они не стеснялись стирать с древних сооружений имена предшествующих монархов, чтобы заменить их собственными титулами, или разрушить более древние постройки и использовать эти камни, хотя таким образом обрекали на забвение и голод жертвы своего пренебрежительного отношения. Рано или поздно фонды, образованные для жертвоприношения душам, истощались; такой участи не избежали даже фараоны прошлых династий. Это доказывает, что действительно серьезного страха перед мертвыми не существовало и не следует переоценивать обожествление умерших, о котором мы не раз упоминали. Так мы вновь сталкиваемся с жестоким анимизмом, который развился благодаря религии.

Рис. 192. Обильное жертвоприношение, принесенное перед погребальным святилищем в период пирамид

Эту главу можно связать с предшествующей гимном, который, согласно Книге мертвых [593] , усопший, как предполагали, адресует Осирису и его судилищу, когда его приводят туда.

Текст затем переходит к несвязному перечислению особых грехов, которых, как заявляет покойный, он не совершал, одно из так называемых «отрицательных признаний».

Очень трудно судить о нравственности нации на расстоянии нескольких тысяч лет и по скудному материалу, добытому в основном из мест захоронения. Такие надписи создают преувеличенное впечатление о благочестии, которым мы не должны обманываться, также как не следует обольщаться детально разработанными приготовлениями к жизни после смерти. Эта последняя черта не сделала египтян нацией суровых философов, как часто считают современные люди. Напротив, их поведение было веселым до фривольности, и многие суеверия являлись легко преодолимым барьером для их легкомыслия. Самая популярная песня на праздничных обедах [596] призывала использовать каждый день для удовольствия и радостной жизни, «пока не придет день отправиться к земле, откуда нет возврата». Лучше использовать свое состояние для роскоши, чем для могилы. Даже гробницы самых великих и самых мудрых, подобно обожествленному Имхотепу, теперь заброшены и забыты. Это противоречие главенствующего взгляда на ценность заботы о мертвых столь же вопиюще, как конфликт между правилами поведения в жизни, которые изложены в книгах мудрости [597] , и действительным соблюдением этих правил. Все мудрецы, например, осуждают пьянство с практической точки зрения, однако пьянство, похоже, было весьма распространенным пороком в Древнем Египте [598] . Можно доказать, что точно такое же отношение существовало ко многим порокам, запрещенным как моралью, так и религиозными книгами.

С другой стороны, кодекс моральных правил, если судить по этим источникам, теоретически самого высочайшего типа. Так, в «отрицательные признания» Книги мертвых включены среди кардинальных грехов даже ложь, клевета, сплетни, (неуемная?) скорбь, ругательства, хвастовство, жестокое отношение к животным (даже к безвредным диким животным), тушение огня (когда он нужен другим?), запруживание воды (для частного пользования), осквернение реки и пр. Другие тексты сообщают нам, что грехом считалось уничтожение всякой жизни, даже в яйце. Формальные ограничения относительно чистого и нечистого, похоже, были многочисленны, хотя мы мало знаем о них. Когда, например, мы читаем в Книге Бытия, 43: 32, что «египтяне не могут есть с евреями, потому что это мерзость для египтян», это, вероятно, означает, что всех иностранцев считали церемониально нечистыми. Странно, что запрет на свинину, похоже, развился только в более поздний период, возможно после 1600 г. до н. э. (о причинах см. гл. 5, коммент. 33). Впоследствии свинью считали самым нечистым животным, полностью пачкающей все, чего бы она ни коснулась. Греческие писатели утверждают, что коров в Египте не полагалось убивать, очевидно из-за небесной коровы и богинь, которых идентифицировали с ней. Многие виды рыб находились под запретом – в некоторых областях все рыбы – затем (во многих местах?) запрещали использовать головы убитых животных, не потому, что они были нечистыми, но потому, что как средоточие жизни они принадлежали богам, так что головы постоянно приносили в жертву. Кровь, возможно, только в отдельных областях считалась у египтян нечистой. Сейчас трудно решить, какие из этих правил относительно чистого и нечистого изначально являлись действительно местными и какие скорее возникли из табу, налагаемого святостью, чем из табу, вызванного отвращением (см. гл. 1, коммент. 3). Существовали специальные законы о чистом и нечистом для приносившихся в жертву животных. Некоторые правила, например о нечистоте женщин в определенный период, являлись общими. Обрезание существовало в Египте с незапамятных времен, но не имело религиозного характера и было просто приготовлением к браку. Оно применялось к девочкам так же, как к мальчикам. Ограничения брака из-за родства, похоже, не существовало. Брак с сестрой был самым обычным явлением, и Рамсес II явно взял в жены собственную дочь, Бентанат. Полигамия в теории была не ограничена, хотя практически мало распространена.

Если верить эпитафиям, благодеяния нуждающимся – «дай хлеб голодному, воду жаждущему, одежду нагому, корабль выброшенному на берег» – покровительство слабому, честь и пр. соблюдались столь тщательно, что это удовлетворило бы самые высокие моральные требования [599] . Однако, к несчастью, мы также читаем о многочисленных преступлениях, особенно о злых и жестоких чиновниках. И среди других народов репутация египтян никогда не была блестящей. Практически они придерживаются, как мы уже установили, во многих отношениях скорее нестрогой морали.

Рис. 193. Храмы самого раннего периода

Одну из причин этого можно найти в сухом формализме религии. Будучи слишком сильно привязана узами традиционализма к несовершенным верованиям жестоких предков, религия не могла обеспечить успешного духовного развития и поэтому не сумела придать столь же серьезного значения этической стороне, как некоторые другие языческие верования. Совершенно справедливо, как мы уже видели, что вера, будто спасение души главным образом зависит от нравственной жизни, очень стара и что после 2000 г. до н. э. она была сформулирована более четко. Однако самый ранний предшественник «отрицательных признаний», отрывок из «Текстов пирамид», в котором заявлено, что душа человека может подняться на небо благодаря своей нравственности, все еще основан на чисто формальной справедливости.

Поэтому, когда мы узнаем, что перевозчик богов будет перевозить на небо только «праведных мертвых», не следует думать о справедливости в духе Нового Завета. Некоторое продвижение к более высоким этическим идеалам и личному благочестию можно, однако, проследить после 1500 г. до н. э., как мы увидим в нашей заключительной главе.

Рис. 194. Охранные статуэтки и охраняющие храм змеи

Храмы доисторического периода, в которых находились идолы, были просто хижинами примитивной формы, сделанными из легкого материала (рогожи, плетенки или соломы). Ограда и, возможно, маленький двор защищали вход, как представлено на одном из наших рисунков, он украшен наверху рогами и столбами по обеим сторонам. Позднее, благодаря удивительному развитию архитектуры, храмы превратились в большие строения из камня, только внешние дворы обычно окружали стены из саманного кирпича. Дорога, ведущая к храму, была, как правило, широкой, ее содержали в порядке ради процессий, и вдоль дороги выстраивались статуи (в основном сфинксов и других священных животных), чтобы охранять вход от злых сил. Передняя стена состояла из двух высоких, напоминающих башню строений, так называемых пилонов, которые украшали флагштоками и изображениями больших размеров, обрамляющими вход. Перед ними обычно возвышались два обелиска из гранита, самой важной частью которых была пирамидальная вершина обелиска, бенбен, или пирамидка. Ее иногда делали из металла. Позади пилонов обычно находился просторный двор, где светские лица могли собраться и стать свидетелями жертвоприношений. Следующим был слабо освещенный зал с колоннами, в котором собирались жрецы, и, наконец, самое святое место, темная камера (adytum), доступная только для жрецов высокого ранга. Здесь обитал главный идол или священное животное, часто помещенное в святилище в форме часовни, или naos, которое по возможности вырезали из цельного камня. Вокруг эдита находились небольшие склады, в которых хранили кое-какое снаряжение божества и церемониальную утварь и книги. В больших по размеру храмах помещений могло быть больше, но те, которые мы только что упомянули, были обязательны. Если в одном храме поклонялись нескольким богам, каждое божество могло иметь особый эдит, так что практически несколько параллельных святилищ были объединены, хотя не всегда под одной крышей. Идолов триады, по крайней мере в основном, объединяли в одном эдите. При больших храмах имелись кухни для приношений и праздничных трапез, лаборатории для приготовления священных духов и пирогов, лавки для продажи амулетов паломникам и пр., и вокруг них строили дома для жрецов и амбары для хранения продовольствия, так что образовались небольшие священные города.