Чтение онлайн

Дешифровка египетских иероглифов, триумфально завершенная к середине XIX столетия, позволила невероятно расширить наши представления о древних египтянах и их стране, истории, языке и литературе на протяжении почти 4000-летнего существования древней цивилизации в долине Нила. Эти знания существенно пополнились фактами и выводами, полученными на основе тщательных археологических раскопок поселений и погребений Верхнего Египта и Нубии, Судана и Синайского перешейка, на чем, собственно, вкупе с письменными источниками, и базируется египтология. Эта наука заставила историков скорректировать и пересмотреть ряд положений о Древнем Египте, принадлежавших античным историкам и писателям, устранив неверные трактовки и ошибочные концепции и позволяя полнее проследить историческую последовательность событий. Изучение египетского языка открыло новые горизонты для филологов, постепенно обнаруживая его родство с диалектами банту, хамитскими наречиями Восточной Африки и семитскими языками. Некоторые семитские элементы были восприняты местными африканскими наречиями за много веков до IV тысячелетия до н. э.

Различные редакции «Книги мертвых» и близких к ней книг о загробном мире дают огромный материал для ученых, работающих в области сравнительного религиоведения и фольклористики, которым подчас известно больше о религии египтян, их эсхатологии и вере в загробную жизнь, чем даже ученым жрецам Бусириса, Гелиополя, Мемфиса, Гераклеополя, Гермополя и Фив. Студент-биб-леист также получил бесценную информацию благодаря дешифровке египетских иероглифов, ибо в повествование Исхода включены сведения, основанные на египетских документах, и сюжет об исходе евреев из Египта являлся чем-то вроде подтасованной версии широко распространенной традиции, сложившейся на базе исторических фактов. Некоторые положения истории Моисея имеют аналогии в Повести о Синухете, дуэль между Синухетом и силачом из Речену напоминает схватку Давида с Голиафом, а события египетской истории с XXII династии позволяют проследить соответствия пророчеств Исайи и Иеремии о Египте, которые получили должную оценку лишь после дешифровки египетской письменности.

То, что евреям было многое известно о Египте, не должно нас удивлять, ведь Агарь, великая праматерь израильтян, была египтянкой, а Моисей, Соломон и Иосиф имели египетских жен.

Ранние египтологи основное внимание обращали на источники, освещавшие историю, хронологию и язык Древнего Египта, меньше интересуясь повседневной жизнью, нравами и обычаями, беллетристикой, поэзией и развлечениями обитателей этой изумительной страны. Они полагали, что эти сферы не могли вобрать в себя «мудрость египтян», о которой говорится в Новом Завете (Деяния: VII, 22).

Вот почему весь научный мир Европы был потрясен, когда в 1815 г. виконт де Руже опубликовал в Revue Archeologique (1852, vol. VIII, p. 30 ff.) сказку, сюжет которой живо напоминает рассказ из сборника «Тысячи и одной ночи». Текст этой сказки записан иератическим письмом на свитке папируса, купленного в Италии мадам

Э. д’Орбиней. Неизвестно, как папирус оказался в Италии, скорее всего, он был доставлен туда одним из итальянских консулов в Египте в первой половине XIX века. Мадам д’Орбиней показала папирус де Руже, и по рекомендации доктора Бирча он был приобретен Британским музеем, где и хранится в настоящее время под номером 19183 [173] . Папирус повествует о двух братьях, у одного из которых была жена, благополучно проживавшая с ним в его доме. Жена старшего брата воспылала страстью к младшему и предложила ему себя, но юноша отверг ее. В ярости женщина притворилась больной и решила исказить случившееся, словно это именно ее пытались подвергнуть насилию. Она легла наземь и ожидала возвращения супруга, не разжигая очага и не засветив лампу.

Когда вечером муж вернулся и спросил, что с ней случилось, она рассказала, что его брат набросился на нее и пытался изнасиловать, тогда старший брат поклялся убить ее обидчика. Он схватил нож и бросился на поиски младшего брата. Тот, предупрежденный коровами, бежал, преследуемый братом. Бог солнца, великий небесный судья, сотворил канал, наполненный крокодилами, разделивший преследуемого и преследователя. С другого берега младший брат рассказал старшему, как все обстояло на самом деле, и, оскопив себя, отправился в Долину Кедра, где поместил свое сердце в цветок на вершине кедра. Старший брат вернулся домой, убил свою жену и бросил ее останки на съедение псам. Вторая часть повести, по сути отдельный рассказ, соединенный с первым, будет рассмотрена нами ниже.

Когда в Европе познакомились с этой сказкой, многие решили, что она представляет собой изначальную форму сюжета об Иосифе и жене Потифара, но это не обязательно так, ведь мотив о похотливой жене очень распространен в литературе многих народов разных эпох. Один из самых известных примеров представлен в сказках папируса Вест-кар. Он рассказывает о жене великого чародея Убаонера, жившего во времена фараона Хуфу (Хеопса), строителя Великой пирамиды. Соблазнитель был отдан крокодилу, сотворенному заклинанием Убаонера, а неверная жена приговорена к сожжению на костре.

Прежде чем ученые успели оправиться от удивления после прочтения папируса д’Орбиней, благодаря великому египтологу Генри Бругшу к ним в руки попали еще несколько удивительных повестей. В 60-е годы XIX века гробнице коптского монаха в Дейр-эль-Медине был обнаружен деревянный саркофаг, в котором оказался папирус с демотическим текстом, то есть сравнительно поздней и условной формой письма, основанной на иератической письменности, которая, в свою очередь, являлась модификацией иероглифики. Этот папирус был доставлен Бругшу, единственному в то время знатоку демотики, который перевел его с изумительной точностью [174] . Первый рассказ повествует о том, как Сетон, или Сатни-Хемуас, – царевич и великий чародей – попытался овладеть великой книгой заклинаний, написанной самим богом Тотом, ради чего он спустился в гробницу и вошел в контакт с мумиями, которые покоились в этой гробнице. Второй рассказ, фабульно не связанный с первым, посвящен истории любви Сатни-Хемуаса к потрясающей красавице Табубу, которая, впрочем, не принесла влюбленному счастья. Эти рассказы, наряду с повестью папируса д’Орбиней, свидетельствуют, что египтяне, помимо литературы мудрости, любили сказки и верили, что некогда водились на свете чародеи, волшебники и овладевшие их искусством «маленькие люди», а животные, рептилии и растения понимали человеческую речь и могли разговаривать с людьми, что Эннеада богов была способна создать такую красивую женщину, что даже река «воспылала к ней страстью», что одуряющий аромат от пряди ее волос был так силен, что сам фараон выслал войска в далекую Долину Кедра, чтобы они доставили ему женщину, с чьей головы упала эта прядь.

Появление этих произведений заставило египтологов тщательно исследовать каждый папирус, и их усилия часто приносили успех. В собрании древностей, которое александрийский консул Харрис предложил приобрести Британскому музею, оказался папирус, свидетельствовавший, что египтяне составляли целые коллекции сказок и произведений того направления, которое можно отнести к «историческому роману». На это указывает, в частности, источник, известный под названием «Папирус Харрис 500», который соединяет сказку с историческим романом. В нем говорится о царевиче, которому волшебницы, названные «Семью Хатхор», предрекли насильственную смерть от змеи, крокодила или собаки. Благодаря исключительной ловкости царевич умудрился допрыгнуть до окна высокой башни, где была заточена прекрасная царевна, и женился на ней. С детства его спутником и другом был пес охотничьей породы салюки. Жена царевича ухитрилась убить змею, которая приползла в дом, чтобы ужалить ее мужа, избавив его, таким образом, от одной судьбы. Затем царевич попал в большую беду, столкнувшись с крокодилом, который время от времени выходил из воды, но был спасен неким великаном (?). Конец папируса сильно испорчен. Сохранившийся текст позволяет предположить, что пес царевича при виде того, как он сражается с крокодилом, бросается ему на помощь. Стремясь поразить крокодила, пес наносит рану царевичу, которая приводит того к смерти. Таким образом исполнилось пророчество Семи Хатхор, и автор папируса настойчиво призывал читателей извлечь из этого вывод, что никто не в силах изменить свою судьбу. Египтяне, подобно арабам, верили, что предначертанное (MaktUb) должно обязательно сбываться.

Второй рассказ Папируса Харрис 500 описывает взятие города Яффы (Иоппы?). Египетский военачальник сумел хитростью втащить в осажденный город сосуды или корзины, в которых находились две сотни воинов, и, когда он двинулся на приступ города, воины вышли из своих укрытий. Горожане, оказавшись между двух огней, сдались. [175]

Очень возможно, что в основу истории об Али-Бабе и сорока разбойниках из сборника «Тысячи и одной ночи» лег именно этот египетский рассказ о военной хитрости, примененной при взятии Яффы. Осада имела место в ходе одного из сирийских походов Тутмоса III.

Древнейшая подборка египетских сказок содержится в папирусе Весткар, который хранится в Берлинском музее. В них говорится об удивительных чудесах, совершенных великими чародеями, жившими при царях III–IV династий. Папирус был записан примерно между XII и XVIII династиями – возможно, в эпоху гиксосского правления. Так как переводы этих сказок включены в данную книгу, то нет нужды подробно говорить о их содержании. Приключения потерпевшего кораблекрушение представляет собой небольшое, но весьма любопытное произведение.

Большинство перечисленных текстов, безусловно, было призвано развлечь читателя, но тексты имели также и дидактический характер. Особенно это касается следующих текстов.

1. Девять жалоб о справедливости и возмещении убытков обиженного земледельца Хунанупу, чьи ослы с грузом были захвачены домоправителем знатного человека по имени Ренси. Язык, в который облечены эти жалобы, изобилует метафорами и изысканными оборотами речи, и все произведение является прекрасным примером элитной египетской литературы, которое многократно копировали и изучали в школах на протяжении, по крайней мере, шести столетий.