Чтение онлайн

Продавщицы, спотыкаясь и толкая друг друга, бросились прочь из зала. Когда за ними захлопнулась дверь, Дамиан медленно повернулся к Вивьен. Его лицо мгновенно изменилось. Ярость не исчезла полностью, но она спряталась глубоко внутри, уступая место какой-то странной, пугающей нежности.

Он подошел к ней вплотную. Его большая, теплая ладонь коснулась ее лица, и большим пальцем он очень бережно, почти невесомо стер слезу с ее щеки. Вивьен вздрогнула от этого прикосновения, но не отстранилась. В его взгляде теперь было столько заботы, что у нее снова перехватило дыхание.

— Тише… все уже закончилось, — негромко произнес он, и в его голосе послышались те самые нотки, которые заставляли ее сердце биться чаще. — Они больше никогда не причинят тебе боли. Расскажи мне, ты успела выбрать платье для сегодняшнего вечера?

Вивьен молчала, не в силах вымолвить ни слова из-за подступившего к горлу комка. И тут из тени за манекенами вышла молоденькая девушка. Совсем новенькая, судя по испуганному, но открытому лицу. Она подошла к ним, низко поклонилась Дамиану и с искренней вежливостью обратилась к нему.

— Господин Дамиан, простите… — ее голос слегка дрожал, но она держалась достойно. — Леди выбрала наряд. Вот это черное платье с фиолетовыми камнями. Оно невероятно ей идет. Я… я видела, что произошло, но я всего лишь стажер, я не могла вмешаться, когда старшие начали это… я очень боялась.

Она посмотрела на Вивьен с сочувствием, которое не было поддельным. Дамиан кивнул, позволяя ей продолжать. Девушка осторожно отвела их к тому самому подиуму, где сияло платье. Она быстро и профессионально подобрала к нему изящные туфли на тонкой шпильке и комплект украшений, который не перегружал образ, а лишь подчеркивал его.

Все это время Дамиан не сводил глаз с Вивьен, словно проверяя ее реакцию. Когда все было упаковано в фирменные чехлы и коробки, молодая продавщица лично подала вещи Дамиану, еще раз глубоко поклонилась и тихо произнесла.

— Я упаковала все самое лучшее для леди. Желаю вам прекрасного и спокойного вечера.

Дамиан принял пакеты и уже на самом выходе, когда они с Вивьен почти переступили порог, остановился. Он обернулся к молодой девушке, которая все еще стояла в полупоклоне.

— Как тебя зовут? — коротко спросил он.

— Элиза, сер.

— Элиза, — Дамиан едва заметно усмехнулся. — С этой минуты ты главная в этом магазине. Все остальные уволены без права восстановления в любой из моих структур. Завтра утром примешь дела у администратора.

После чего он, не дожидаясь ответа, приобнял Вивьен за плечи и вывел ее на свежий воздух, где их уже ждала машина. Ситуация в магазине была закрыта, но вечер только начинался, и впереди их ждал прием, который обещал стать еще более сложным испытанием.

Дамиан вывел Вивьен на улицу, придерживая ее за плечи с такой пугающей осторожностью, словно она была сделана из тончайшего, уже пустившего трещины хрусталя, способного рассыпаться от малейшего неосторожного вздоха. Свежий воздух, еще влажный после ночного ливня, ударил в лицо, принося мимолетное, призрачное облегчение. Но мелкая, изматывающая дрожь в теле девушки не унималась ни на секунду.

Когда они погрузились в глубокий, стерильно чистый салон автомобиля, Дамиан не спешил отпускать ее руку. Напротив, он мягко, но с той самой неоспоримой настойчивостью, которая всегда его отличала, потянул ее раненое запястье к себе, заставляя развернуться к нему всем корпусом.

Вивьен невольно вздрогнула и затаила дыхание, когда увидела, как он медленно, почти ритуально склоняет свою темную голову над ее окровавленной, еще саднящей раной. Она попыталась было дернуться, инстинктивно ожидая новой вспышки боли или того дикого, пугающего голода, что она видела в нем вчера в темном офисе.

Но Дамиан лишь замер на короткое мгновение, закрыв глаза и глубоко вдыхая ее запах, смешанный с металлическим привкусом крови. А затем его губы осторожно, почти невесомо и невероятно нежно коснулись рваного, воспаленного пореза на ее коже.

Шок, подобный электрическому разряду, прошил Вивьен насквозь, от макушки до кончиков пальцев. Но прежде, чем она успела возмутиться или хотя бы оттолкнуть его, произошло нечто абсолютно необъяснимое и пугающее в своей магической силе.

В месте касания его губ по телу разлилось странное, густое и пульсирующее тепло, которое мгновенно, словно по взмаху невидимой руки, подавило всякую жгучую боль. На ее глазах края рваной раны начали стремительно стягиваться, кожа розовела, сосуды срастались. Через несколько мучительных секунд на месте глубокой царапины не осталось даже крошечного шрама, лишь чистая, безупречно гладкая поверхность, словно ничего и не было.

Вивьен застыла в неподвижности, не смея даже пошевелиться под его тяжелым взглядом. Она перевела потрясенный взор с собственной руки на Дамиана. Его глаза все еще мерцали темным алым цветом, но в их глубине теперь читалось странное, почти триумфальное удовлетворение.

Неужели это и была та самая мистическая связь, о которой он твердил с самого начала? Исцеление через прямой контакт, древняя химия союза, который связывает источник и жаждущего на глубоком клеточном уровне? Она отчаянно хотела спросить его об этом, хотела закричать, требуя внятных объяснений. Но все слова просто застряли комом в ее пересохшем горле.

— Сегодня ты весь оставшийся день абсолютно свободна от любых поручений, — негромко произнес он, наконец отпуская ее руку и отодвигаясь на свою сторону сиденья. — Отдыхай. Постарайся привести свои мысли и чувства в порядок. Я хочу, чтобы сегодня вечером на приеме ты сияла ярче всех звезд в этом проклятом городе. Ты должна быть не просто красивой, ты должна быть безупречной. Весь этот мир должен увидеть, кто стоит рядом со мной.

Она лишь отрешенно, почти механически кивнула, не отрывая взгляда от пробегающего за окном пейзажа. Дамиан довез ее до самого подъезда ее старого дома. Лично проконтролировал, чтобы она скрылась за дверью, и только тогда его машина с тихим гулом сорвалась с места, скрываясь в потоке транспорта.

Оказавшись в своей маленькой, пропахшей пылью и одиночеством квартире, Вивьен чувствовала себя абсолютно опустошенной, выжатой до предела. Она медленно разложила на кровати роскошные, пахнущие дорогим шелком коробки из магазина.

Но они не вызывали в ней ни радости, ни даже простого женского интереса. Черное платье с россыпью фиолетовых камней смотрелось на ее скромном покрывале как чешуя какого-то сказочного, опасного змея, одновременно манящее и смертоносное в своей вызывающей красоте.