Чтение онлайн

Вивьен чувствовала, как холодная, бездушная стена за ее спиной постепенно перестает казаться надежной опорой. Она была окончательно загнала в угол, лишена пространства для маневра и, что самое страшное для нее самой, полностью лишена воли к сопротивлению. Дамиан нависал над ней всем своим массивным, тяжелым и израненным телом, пахнущим ночным дождем, холодной сталью и своей собственной густой кровью.

Его губы продолжали настойчиво и властно требовать того, что она была еще не готова отдать по своей воле, но больше не могла удерживать под напором его сокрушительной нужды. В какой-то неуловимый момент остатки ее внутреннего сопротивления просто испарились, рассыпались в мелкий прах под этим диким, первобытным давлением.

Она перестала отталкивать его. Ее пальцы, которые еще несколько мучительных мгновений назад в судорожном жесте сжимали его плечи в безнадежной попытке отстраниться, медленно расслабились и послушно скользнули вниз по влажной, липкой от крови ткани его разорванной рубашки. Вивьен ответила на его поцелуй. Сначала это было похоже на резкий прыжок в ледяную воду в разгар зимы. Секундный шок, парализующий легкие, а затем странное, обжигающее и тягучее оцепенение, проникающее под кожу.

Она позволила ему пить свою силу, свою жизненную энергию, физически ощущая, как внутри открывается некий невидимый, мощный шлюз, через который уходит тепло. Больше не было никакого смысла бороться с тем, что было предначертано этой пугающей и неизбежной биологией. Если она для него единственное лекарство, то сегодня она позволит ему исцелиться до самого конца, чего бы ей это ни стоило.

Как только она окончательно сдалась и обмякла в его руках, напор Дамиана мгновенно изменился. В его движениях пропала агрессия хищника, уступая место почти болезненной, пугающей нежности. Он впитывал ее ответную реакцию, словно человек, умирающий от долгой жажды в пустыне, который наконец-то добрался до чистого, живительного родника.

Но его физические силы были на самом пределе. Глубокие раны, полученные в кровавой схватке в парке, и изматывающая борьба с внутренним зверем выпили его до самого дна. В какой-то момент его тяжелая голова бессильно опустилась ей на плечо, стальная хватка рук ослабла, и он просто отключился, внезапно погрузившись в глубокое, абсолютно беспамятное забытье прямо на дорогом ворсистом полу гостиной.

Вивьен еще несколько долгих минут сидела совершенно неподвижно, прижатая к холодной стене его неподвижным, горячим телом. В звенящей тишине огромного пентхауса теперь было слышно только ее прерывистое, паническое дыхание и его слабый, неритмичный пульс. Первой отчетливой мыслью, вспыхнувшей в ее воспаленной голове, была мысль о немедленном побеге.

Входная дверь не заперта, водитель, скорее всего, уже уехал или ждет распоряжений внизу, лифт исправен. Она могла бы уйти из этого места прямо сейчас, вернуться в свою маленькую квартиру, запереться на все замки и сделать вид, что последних кошмарных часов просто никогда не существовало в ее жизни. Она могла бы даже позвонить Калебу и попросить его о немедленной защите.

Она начала осторожно пытаться сбросить с себя его массивное тело, прикладывая для этого немалые физические усилия. Дамиан даже в бессознательном состоянии был гораздо крупнее и тяжелее, чем ей казалось со стороны, когда он стоял в смокинге. Когда ей наконец удалось высвободиться из этого плена, она медленно поднялась на ноги, судорожно поправляя разорванное черное платье и тщетно пытаясь унять мелкую, противную дрожь в коленях. Она уже сделала первый решительный шаг в сторону темной прихожей, когда услышала за спиной его голос.

— Вивьен… — это не был властный приказ или рык зверя. Это был тихий, почти детский и полный муки стон человека, мечущегося в бреду. — Пожалуйста… не убегай… только не снова… не оставляй меня там…

Она замерла на месте, как вкопанная, не в силах оторвать подошвы от пола. Этот слабый шепот полоснул ее по самому сердцу гораздо сильнее, чем любые его самые страшные угрозы или вспышки гнева. В этом бессознательном, искреннем призыве было столько неприкрытой, обнаженной уязвимости. Столько старой боли от того первого предательства, которое он бережно и мучительно хранил в себе все эти пять лет, что она просто физически не смогла сделать следующий шаг к выходу.

— Черт бы тебя побрал, Дамиан, — вполголоса, сквозь зубы выругалась она на саму себя за эту неуместную, глупую женскую слабость. — Какая же я непроходимая дура.

Вместо того, чтобы бежать к спасительному лифту, она развернулась и начала лихорадочно искать аптечку. Пентхаус был огромен и полон вызывающе дорогих, холодных вещей. Но в одной из гостевых ванных комнат она наконец обнаружила все необходимое для первой помощи. Вернувшись в гостиную, Вивьен опустилась на колени рядом с неподвижным мужчиной. Ей пришлось приложить массу усилий, чтобы перевернуть его на спину и полностью снять окровавленные остатки шелковой рубашки, которые прилипли к его ранам.

При виде масштаба его повреждений ее сердце снова болезненно сжалось. Глубокие, рваные борозды на плече и груди уже начали понемногу затягиваться. Магия их биологической связи уже начала свою работу, но процесс шел мучительно медленно, а кожа вокруг была темной и воспаленной. Запах его крови, густой, горячий и пугающе манящий, внезапно снова ударил ей в голову, помутняя рассудок и вызывая странное головокружение.

Вивьен на мгновение замерла с зажатым в руках флаконом антисептика, не в силах отвести взгляда от его обнаженного, мощного торса. Неужели он чувствовал по отношению к ней абсолютно то же самое, когда приближался на опасное расстояние? Эту непреодолимую, почти животную тягу, это безумное желание коснуться, попробовать на вкус, присвоить себе без остатка? Если таков истинный голод жаждущего, то она начинала смутно понимать, почему он так часто и отчаянно терял над собой всякий контроль.

Сильно тряхнув головой, чтобы прогнать это наваждение, она начала осторожно обрабатывать его раны. Она действовала максимально методично, как учили на курсах первой помощи. Бережно смывала запекшуюся кровь, накладывала заживляющие мази, туго и аккуратно бинтовала его широкое плечо и торс. Дамиан иногда болезненно вздрагивал во сне, когда она касалась особенно глубоких порезов, но так и не приходил в сознание.

Затащить такого крупного мужчину на кровать в дальнюю спальню было задачей далеко за пределами ее физических возможностей. Поэтому она принесла с большого дивана несколько объемных декоративных подушек, осторожно подсунула их ему под голову и укрыла тяжелым, теплым кашемировым пледом, найденным в глубоком кресле.

Сама она устроилась тут же, на полу, привалившись спиной к твердому основанию дивана. Ей было необходимо дождаться его пробуждения, чтобы убедиться, что опасная лихорадка не вернется и что зверь внутри него окончательно усмирен ее энергией. В голове бесконечным круговоротом крутились мысли о произошедшем в парке.

Она чувствовала свою прямую вину за все это. Если бы она не поддалась эмоциям и не сбежала с приема, если бы не пошла в тот проклятый, темный парк, он бы не пострадал так сильно, защищая ее от целой стаи. Ее собственная обида на слова незнакомки казалась теперь чем-то мелким и ничтожным по сравнению с той ценой, которую он без колебаний заплатил за ее спасение.

Сон подкрался к ней совершенно незаметно, окутывая сознание тяжелой пеленой. Вивьен долго и упорно пыталась бороться с ним, считая удары сердца и всматриваясь в ночной город за окном. Но чудовищная усталость и эмоциональное истощение последних дней взяли свое. Ее голова бессильно склонилась на плечо, и она провалилась в глубокий, тяжелый сон без единого сновидения.

А проснулась от резкого, ослепительного света утреннего солнца, бьющего прямо в глаза сквозь незашторенные окна. Первое, что она почувствовала, это жуткая, пульсирующая головная боль, отдающая в виски при каждом движении. Вивьен с трудом открыла глаза и с удивлением обнаружила, что находится вовсе не на полу в гостиной. А в огромной, залитой светом спальне Дамиана, на широкой кровати, застеленной темным, прохладным шелком. На ней все еще было надето то самое черное платье, которое за вчерашний вечер успело стать символом и глубокого унижения, и внезапного спасения.