Чтение онлайн

— Спи.

У него снова выходит приказ и он сам кривится, что привык разговаривать именно так. Арман накрывает меня принесенным одеялом, гасит торшер рядом с софой и возвращается к столу.

Я слышу шорохи его присутствия, но сон забирает меня слишком быстро. Я не успеваю ничего осмыслить, выключаюсь, а когда встряхиваю головой, вдруг понимаю, что уже утро. Я порывисто поднимаюсь, прижимая к груди одеяло, и не вижу никого вокруг. Только грязная посуда осталась на столе.

— Доброе утро, Катя, — произношу сама себе с усмешкой.

Встаю с софы и пытаюсь вспомнить, где здесь ванная. Или мне лучше выйти за дверь и попросить охранника отвести меня назад?

— Проснулась?

Я вздрагиваю от холодного голоса Армана.

— Пойдем, ты наверняка хочешь помыться.

Он говорит грубовато и смотрит без всякой ласки, но стоит и ждет, когда я отвечу. А я киваю и шагаю туда, куда он показывает ладонью. Арман тяжело выдыхает, когда замечает, что я собралась держать дистанцию от него. У меня это выходит подспудно, я не наказываю его и не пытаюсь специально показать свою обиду.

Но я чувствую, что наши отношения сломались. То, что было раньше больше не работает. Его методы больше не работают. Нельзя отдавать приказы и давать чувствовать себя любимой. Либо одно, либо другое. Либо я заложница, либо его Женщина.

Пусть выбирает.

Прохожу в ванную и тут же закрываю за собой дверь на защелку. Знаю, что Арману это не нравится, но делаю так, потому что не хочу, чтобы он входил, смотрел на меня, трогал, проникал глубоко в душу. Он и так уже там, глубоко внутри. И сейчас я боюсь пускать его еще дальше.

Я умываюсь, смывая с себя остатки сна, и смотрю в зеркало. Вчерашний трудовой день не прошел без следа: под глазами залегли темные тени, взгляд потухший. Да и вчерашнюю работу на ногах я чувствую всем телом: поясница ломит, руки выкручивает, мышцы болят. Я однозначно не привыкла к такому и мне сложно, но вместе с тем убеждаю себя, что выдержу. У меня получится, иначе нельзя.

Позволяю себе украсть у рабочего дня еще несколько минут, ведь я и так уже опаздываю. На часах больше девяти, а прийти я должна была на восемь. Интересно, какое на кухне наказание за прогул? Оставляют без обеда или на час дольше отрабатываешь смену?

Открываю дверь и выхожу наружу, сразу же натыкаясь на Армана. Он стоит у двери, прислонившись к стене, и как-то странно смотрит на меня.

— Извини, — коротко говорю, — я заняла ванну дольше положенного времени.

— Катя, — с его губ срывается то ли предупреждение, то ли обвинение, но он больше ничего не говорит. Просто смотрит и молчит, вызывая между нами волну неловкости.

— Я пойду, — говорю. — И так уже опаздываю больше, чем могу себе позволить.

Я делаю всего пару шагов в сторону, после чего Арман хватает меня за руку и тянет на себя.

— Ты больше не вернешься на кухню, — он мотает головой.

— Хорошо, — я киваю. — А куда мне? В прачечную? Официантка из меня так себе, потому что я неуклюжа. Нет, конечно, если разбитая посуда не страшно, то я могу…

— Ты никуда не пойдешь!

Арман отпускает мое запястье, потому что я морщусь от его сильного сжатия.

— Хорошо, — я снова киваю, изображая послушание.

— Ты так меня наказываешь? — коротко спрашивает он, и мне даже требуется пару минут, чтобы осознать смысл его слов.

— Я не могу тебя наказывать, — мотаю головой. — Я лишь стараюсь быть достойной подчиненной.

Мы замолкаем. Арман смотрит на меня несколько долгих минут, а я отвожу глаза первой и иду до конца.

— Прости, — говорю. — Я не подумала…

Медленными движениями начинаю расстегивать рубашку, стараясь не смотреть на его лицо и не видеть его реакции. Одна пуговица, другая, третья… его руки накрывают мои.

— Что ты делаешь?

— Я поняла, что больше не буду подчиненной, да? Я буду шлюхой. Твоей, личной подстилкой, правда ведь? Мне нужно только раздеться…

Освобождаю руки из его рук и тянусь к пуговицам, но он снова останавливает меня, яростно рыча:

— Какого черта с тобой происходит? Я просил тебя быть кем-то из того, что ты назвала?

Он явно зол и заведен. А я решительно настроена выяснить все до конца. Поставить точку в наших отношениях и, или закончить все, или начать все не так, как было до этого. Я больше не хочу игр. Не хочу всего этого. Ясность единственное, что меня интересует.

— А кем я, черт возьми, буду? Кем, Арман? Подчиненная тебе не нравится, хорошо, шлюха тоже, тогда кто, если ты меня и трахаешь и работать отправляешь? Я не понимаю! Ты же явно хочешь меня сейчас! Так давай закончим с этим и расставим все точки над “i”. Ну же?

Я распахиваю рубашку и яростно стаскиваю ее с себя. Тянусь к джинсам, но на этот Арман перехватывает мои руки и тянет на себя. Вернее, за собой. Усаживает меня на кровать в номере, но руки не отпускает.

— Хочешь связать меня и наказать? Хорошо, — я киваю и расслабляю руки. — Возьми галстук и…

Он закрывает мне рот поцелуем. Просто приближается и целует. Не так, как в самом начале наших отношений и совсем не так, как тогда в душе, когда за стенкой наш ждали разъяренные парни. Он делает это, чтобы заставить меня замолчать. Просто прижимает свои губы к моим и замирает. Не углубляет поцелуй, а лишь легонько будто пробует на вкус.

Он отстраняется так же неожиданно и быстро, как поцеловал меня до этого. Смотрит мне в глаза и проводит рукой по щеке, даря нежность. Я же не позволяю себе окунуться в нее. Не сейчас, когда между нами все так неоднозначно. Потом, когда он сам скажет, что уже можно, что я могу довериться ему. Только потом. Без его слов не стану, потому что так было и раньше. Он делает шаг навстречу, я делаю два в ответ, а меня больно ударяют в реальность. Больше не хочу боли и ударов. Пусть сделает меня кем-то одним, и я подчинюсь, но не заставляет почувствовать себя нужной, а после указывает место за другим, намекая, что я никто.

— Я не буду тебя наказывать, Катя. И работать ты больше не пойдешь.

— Хорошо.

— И мне не нравится формулировка личной шлюхи и подстилки, — сжав зубы, выдавливает он из себя.

— Хорошо, назовем это по-другому.

— Черт, Катя, — взрывается Арман, слезая с кровати и начиная расхаживать по комнате. — Я просто не могу взять тебя за руку, отвести к парням и сказать: — Вот, познакомьтесь, это Екатерина, она теперь моя женщина.

— Я понимаю.

— Ничерта ты не понимаешь. Я не могу так сделать, но и поступать с тобой плохо тоже не могу, — он вздыхает и подходит ближе. Опускается рядом со мной на колени и хватает холодные руки. — Даже сейчас, сидя с тобой так, я рискую, понимаешь? Я не могу валяться у ног женщины, Катя. Я другой. Я их предводитель, вожак, хозяин, если ты понимаешь о чем я. У меня нет слабостей, — он запинается и смотрит на меня. — Не должно быть, — тихо заканчивает.