Чтение онлайн

Уверена, что даже не хочу это слышать, потому что это раз и навсегда убьет мою веру в Армана. В то, что он другой. Я не хочу, чтобы она говорила, чтобы разрушала то, что у между нами успело возникнуть. Не хочу.

— Замолчи! — прошу ее. — Просто замолчи и давай поговорим нормально.

— Нет, Катя, — он кричит, и я чувствую, как на мои плечи ложатся сильные мужские ладони.

Ровный тянет меня к выходу, и я не сопротивляюсь, но последние слова Яны все же долетают до меня.

— Он заставил меня убить ребенка, Катя! Нашего ребенка, пойми же ты, дура!

Уже за дверью, когда Ровный закрывает ее на засов и вешает замок, я прокручиваю ее слова в мыслях. “Заставил. Убить. Ребенка. Нашего ребенка”.

Я не хочу в это верить. Не хочу, потому что Арман… он же и правда другой, он…

Нет, нет, нет, это ведь не может быть правдой. Только не сейчас. Не сейчас.

— Катя, — Ровный поворачивает меня к себе. — Не слушай ее. Стас ее сломал, слышишь? Он заставил ее все это говорить, понимаешь? Не верь ей, она бредит.

— Где Арман?

Несколько минут мы просто смотрим друг другу в глаза, после чего Ровный отстраняется и спрашивает:

— Он нужен тебе?

— Что?

— Арман… он нужен тебе?

— Я… я не понимаю.

Сейчас мне кажется, что это сон. Что все происходящее просто не может быть реальностью. Это чья то злая шутка, розыгрыш. И Ровный… он же не серьезно?

— А что тут понимать, Катя?

Мужчина в шаг преодолевает и без того маленькое пространство между нами. Приближается так близко, что я чувствую его запах и инстинктивно отворачиваюсь. Ровный не дает этого сделать: ухватывает меня за подбородок и целует…

Я падаю на стенку, не в силах справиться с шоком. Ровный надавливает сильнее и накрывает меня своим телом, горячим и твердым, как камень. Он рвется ко мне навстречу и жадно целует, опаляя сбитым дыханием мою кожу.

— Нет, — произношу едва слышно, пытаясь разорвать навязанный поцелуй. — Ровный…

Я вскидываю руки и хватаюсь за его куртку, дергаю ее и выкручиваю узлами. Чудом выворачиваюсь в сторону и делаю глоток воздуха, который ни черта не помогает разогнать шок. Я привыкла ждать подобного от людей Армана и ждать намного хуже, но не от Ровного. Кажется, он единственный, кто не бросал на меня грязные похотливые взгляды.

— Что нет? — спрашивает он, продолжая зажимать пальцами мое лицо. — Хочешь помочь сестре? Тебе же плевать на Армана? Вот и поработай, помоги сестре.

— Что ты такое говоришь?

— Я отпущу ее, дам уйти, — он уверенно кивает и смотрит в глаза так глубоко, что я ежусь. — Арман, конечно, сбесится, но я найду на кого повесить вину.

Ровный проталкивает ладонь между моих ног. Собирает ткань до скрипа и заставляет меня перестать биться. Я не могу больше двигаться, так только хуже, ведь тогда я сама насаживаюсь на его пальцы и чувствую, как они задевают край белья.

— Ну что, Катя, — он встряхивает головой. — Как сделка? На твой вкус?

— Хочешь трахнуть меня? Ты же, считай, его правая рука…

— А мы ему не скажем, — Ровный усмехается. — Зачем Арману знать, что ты иногда будешь делать приятно не только ему?

Я смотрю в его серые глаза и не понимаю, во что он играет. Он серьезно? Он только изображает друга Армана? А сам готов делать грязь за его спиной? Мне становится страшно. Что он еще делал против Армана? Ведь он доверяет ему, я даже по голосу Армана всегда понимала, что он выделяет Ровного и уж точно не ждет от него удара в спину.

Или это блеф?

Ровный проверяет меня, устав смотреть, как я защищаю Яну? Поэтому и разводит по разным полюсам Армана и сестру, заставляя меня сейчас выбрать. Спасти сестру и предать Армана или оставить ее сходить с ума в камере.

— Значит ты ее отпустишь? — я заставляю себя собраться с силами и говорю ровным тоном. — Если я сделаю то, что ты хочешь?

— Да, Катя.

— Прямо здесь?

Я перестаю противиться, расслабляя тело, и жду, что сделает Ровный. Мне нужно понять, пойдет он до конца, унизив Армана, или он только проверяет меня. Он друг или враг? И мне вдруг чудится разочарование в его глазах, он смотрит на меня как на грязную шлюху. Продолжает держать меня, забываясь и едва не царапая мой подбородок, он зажимает так сильно, что мне приходится сдерживать болезненные выдохи.

Но он все же двигается. Обхватывает меня крупной ладонью между ног и надавливает, проталкивая пальцы глубже. Ровный испытующе смотрит на меня, а я больше не могу, я размахиваюсь и бью его по лицу. Я зла и больше даже не от унижения, а от того, что точно вижу, что он решил устроить мне проверку. Весь этот ужас происходит только, чтобы узнать кину я Армана или нет!

Я срываюсь и кричу ему в лицо. Так громко, будто он это он ударил меня, а не я его. Я не могу совладать с эмоциями, которые глушила до последнего, и вырываюсь, дергая одежду Ровного.

— Не прикасайся ко мне! Хватит! Я не игрушка!

— Передумала? — Ровный кривится, но руки одергивает. — Надо же…

Он не успевает договорить и отойти от меня на нормальное расстояние. Я слышу шаги, которые Ровный услышал на миг раньше. Я оглядываюсь вслед за ним и вижу, как в рамке коридора стоит массивная фигура Армана. Я не знаю, сколько он уже здесь, его лицо скрыто упавшей тенью и не дает ни одной подсказки, но я отчетливо вижу, что в его ладони блестит холодный огнестрельный металл.

Я выставляю ладонь и тянусь вперед.

— Нет, Арман…

Выстрел пронзает воздух и все мое естество. Я замираю на месте, оглушенная и потерянная. Закрываю глаза, когда слышу, как рядом что-то падает, глухо и тяжело. Умом я понимаю, что это Ровный, что он свалился после выстрела Армана и больше не издает ни звука… Но осознавать это я не хочу. Вместо этого я делаю слепой шаг, всего один, на большее меня не хватает, и соскальзываю по стенке на колени.

Прямо в горячие руки Армана.

Он оказывается рядом и прижимает меня к груди, которая вздымается от злых выдохов.

— Я здесь, — произносит он, пытаясь меня успокоить. — Здесь, маленькая. Его больше нет, тебя никто не тронет…

Я зажмуриваюсь до искр из глаз и утыкаюсь лицом в грудь Армана, дышу его запахом и не знаю, как начать говорить. Как сказать ему и как… как… Боже, я даже в мыслях не могу это произнести. Мне плохо и только уверенные движения Армана не дают мне потерять сознание. Я чувствую в его дыхании и прикосновениях, что проглянула его жесткая натура. Звериная и не знающая пощады, он защитил меня, сорвавшись с цепи, и теперь прячет в огромных руках.