Чтение онлайн

— Тит? Какая приятная встреча.

— Ваше сиятельство! — карета слегка качнулась. Видимо крестьянин соскочил на землю, чтобы отвесить поклон. — А я тут это. Эйса Кэрин на нашу ярмарку захотела взглянуть. Вот и подвез ее. Мне все равно за инструментом надо было, а так хоть за каретой присмотрит. Да и Рглор разрешил.

— Да… ярмарка в этом году хорошая, даже лучше, чем в прошлые годы. — весело отозвался Лайон. — Ну не буду тогда тебя задерживать. А за карету не беспокойся, пока я тут, к ней и близко никто не подойдет. И к эйсе тоже.

Звякнули монеты, и крестьянин рассыпался в благодарностях, вперемешку с «мол, не стоило». Но последняя фраза была чисто для проформы, когда монеты уже опустились в карман.

Тит получил еще одно шутливое напутствие, и только после этого Лайон заглянул в карету.

— Эйса Кэрин!

— Ваше сиятельство. — девушка подвинулась, давая место на лавке.

— Я тут с самого утра. — сообщил Лайон, закрывая за собой дверь.

Кэрин изогнула бровь.

— Но вы же знали, что мы приедем не раньше полудня.

— Знал. — кивнул молодой человек. — Однако мне не хотелось, чтобы вы находились тут без сопровождения. С вас бы сталось отпустить Тита и остаться одной.

Девушка только покачала головой. Веселые искры в зеленых глазах собеседника вызывали желание улыбнуться в ответ. Но Кэрин все же сумела сохранить серьезное выражение лица. Монастырским воспитанницам не полагается эмоций и чувств.

— Лучше давайте перейдем к делу, ваше сиятельство. Я здесь только по вашей просьбе. — напомнила она.

— Да, эйса. — Лайон тоже посерьезнел. — Как идут дела в поместье?

— В целом, все хорошо. Строители заняты в деревнях и даже успели возвести первую баню, однако с печами им придется подождать. Те две, что успел сковать Крист, были отправлены в Арельсхолм. Вроде как по приказу самого графа. Но не берусь утверждать наверняка.

— А что новый управляющий?

— Вреда от него нет. Эйс Бертус помогает крестьянам убирать урожай, надеется, что те смогут без проблем заплатить налог. А еще, у него теперь есть личная заинтересованность, в сохранении школы. — уголки губ девушки слегка дрогнули.

Она не собиралась выдавать чужие тайны, но ведь можно не называть имен. И не вдаваться в подробности частной жизни. Хотя в усадьбе и так все знали, что кухарка крепко взяла управляющего в оборот. Тот едва ли не ночует теперь на кухне.

Однако Лайон воспринял ее слова по-своему и помрачнел. Только ли интересом к школе вызвано это личное отношение? Парень совершенно не горел желанием уступать Кэрин какому-то там управляющему.

Пусть даже тот исключительных качеств человек.

— Вот, значит, как?

Что-то в его ровном тоне заставило Кэрин насторожиться.

— Надеюсь, ваше сиятельство, вы не решили, что объектом этого интереса являюсь я?

Взгляд ее посуровел, и Лайон невольно устыдился своей ревности.

— Ну что вы…

— Надеюсь, так и есть. — отрезала Кэрин. — Я слишком ценю свою работу, и ту независимость, которую она дает. А моя репутация не позволяет мне заводить легкомысленные интрижки.

— Но разве у вас не возникало желания обзавестись собственной семьей? Выйти замуж и…

Кэрин покачала головой.

— Моя судьба — монастырь. А наш разговор становится слишком вольным, чтобы его продолжать. Так что давайте вернемся к делам поместья.

Лайон прикусил губу, но спорить не стал. Да и что тут скажешь? Эйса в очередной раз четко обозначила свои границы. Переступить их — значит навсегда лишиться ее общества. А этого парню очень не хотелось.

Так что разговор вновь вернулся к теме сельского хозяйства. Кроме того, Кэрин передала еще пару поручений из поместья. Первое — от Рглора. Мужчина не горел желанием оставлять семью, пусть даже и на пару дней, а потому очень просил «сиятельство» заглянуть в мясную лавку и проконтролировать, что там и как.

Вторая просьба была от Михаля. Юный изобретатель очень хотел, чтобы кто-нибудь передал Иогасу письмо. Сам Иогас уже знал, что в поместье лучше не появляться. Поэтому общение между друзьями было затруднено. А Михалю очень хотелось поделиться результатами своих опытов.

Лайон обещал все передать. И, понимая, что разговор постепенно подходит к концу, тоже решился обратиться с просьбой.

— Эйса Кэрин, помните, вы как-то обещали мне одолжить одну книгу? После того, как сами ее прочтете?

К его удивлению, девушка вдруг смутилась. А ведь смутить эйсу было не так-то легко.

— Помню, ваше сиятельство. Но эта книга не из тех, что заслуживают внимания.

— Какая суровая оценка. Признаюсь, я еще не встречал таких книг, про которые мог бы сказать, что они не заслуживают внимания. И теперь мне вдвойне любопытно.

Кэрин старалась смотреть прямо. Однако щеки ее начали предательски гореть. Принципы говорили ей, что необходимо сдержать данное слово. Только вот давая обещание, она и подумать не могла, что «слово о самой длинной пустынной ночи» окажется просто сборником фривольных историй. Некоторые из которых еще и самого непотребного содержания. Понятно теперь, почему лавочник так долго не мог сбыть ее с рук.

— Боюсь, что вы будете разочарованы, ваше сиятельство. Эта книга легкомысленная, глупая, и начисто лишена фактов.

— Но при всем этом, вы не желаете с ней расставаться? — Лайон позволил себе легкую улыбку.

— Вовсе нет! — вспыхнула Кэрин. — Я только лишь… Впрочем, хорошо. При следующей встрече я ее вам отдам. Потому что у меня самой никогда не поднимется рука избавиться от книги. Пусть даже она самого низкого качества. Так что можете оставить ее себе.

Теперь уже Лайон покачал головой.

— Простите, эйса. Но я принимаю подарки только от самых близких. Поэтому позвольте, в таком случае, ее у вас купить.

— Не может быть и речи!

— Тогда обмен? Взамен я готов отдать вам любую книгу из своей библиотеки.

Кэрин выдохнула, понимая, что должна отказаться. Соблазн был велик, но…

— Ваше сиятельство, — заговорила она, неожиданно тихим голосом. — Нам в монастыре не позволено иметь ничего своего. Возвращаясь, мы отдаем те деньги, что не успели потратить — в монастырскую казну. Книги — в монастырскую библиотеку. Вещи, кроме платья и пары обуви — в хозяйственную часть. Поэтому мне не жаль расставаться с тем, что я имею. А эту книгу я никогда не осмелюсь принести в монастырь, потому сестра-настоятельница… — девушка прерывисто вздохнула, и на миг в ее глазах появилась такая тоска, что у Лайона сердце сжалось от жалости.