Чтение онлайн

На щеках Розмеллы проступил румянец.

— Вы мне льстите, виконт.

— Я бы не посмел. — мужчина тоже улыбается. А Нортмана охватывает неприятное чувство, будто между этими двумя что-то есть. Однако промелькнувшая, было, ревность сменяется трезвым рассуждением — Богудс давно женат.

Поэтому его внимание могло быть просто проявлением родственных чувств.

Остаток свадебного дня тонет, будто в тумане. И в памяти возникает столичный дом. Мужчина хорошо помнил, как долго стоял в коридоре, не решаясь войти в покои жены.

В те годы он был еще нескладным и очень робким. Или «жалким» — как емко выражался отец. Ему хотелось сперва получше узнать Розмеллу. Но он не мог оскорбить ее, не явившись в первую брачную ночь.

Впрочем, настаивать на своих правах он не собирался. Для начала достаточно было познакомиться по-настоящему, а для прочего впереди еще столько лет. Примерно с такими мыслями, он толкнул тогда дверь…

Чтобы через несколько мгновений увернуться от летящего в него ночного горшка.

— Убирайтесь вон! — новоявленная леди Арельс явно не нуждалась в компании мужа.

— Успокойтесь. Я лишь хотел поговорить…

— А мне не нужны ни вы сами, ни ваши разговоры! Оставьте меня!

Пришлось уйти, списав эту вспышку на крайнее проявление девичьей скромности. Розмелле явно требовалось время, чтобы свыкнуться со своим новым положением. Однако ситуация не улучшилась и после возвращения в Арельсхолм.

Нортман честно пытался добиться внимания жены, но любые комплименты та пропускала мимо ушей. Букет поздних летних цветов она назвала «уродством, годным только для крестьянок».

А жемчужные серьги, на которые ушли почти все накопления (отец выделял ничтожно малые суммы на личные траты), вызвали у Розмеллы истеричный смех.

— Я вышла за вас, чтобы довольствоваться этим убожеством?

— Когда я стану графом, то буду дарить вам драгоценности, купленные у лучших мастеров. Однако сейчас…

— Однако сейчас вы хотите, чтобы я чувствовала себя нищенкой? Или вы ждали, что я обрадуюсь жемчугу?

— Я хотел вас порадовать.

— Вам это не удалось! Какое счастье, что мы сейчас не в столице. Подруги подняли бы меня на смех, увидев это… — она брезгливо ткнула пальцем в бархатную коробочку. — Унесите! И больше не докучайте мне подобной ерундой!

Поладить с женой никак не получалось. А с другой стороны давил отец, для которого главная цель брака заключалась в появлении наследников. И он был крайне недоволен сыном, чья жена никак не могла «понести».

— Какой же ты жалкий! Мне что, учить тебя еще, как надо обращаться с женщиной? Кто бы мог подумать, что мой сын вырастет помойной тряпкой! — старый граф цедил слова, не жалея для наследника яда. — Вот мой первенец… Оскар… был бы совсем другим. Он с пеленок умел проявить характер и добиваться своего. А ты и ногтя его не стоишь!

На это Нортману нечего было ответить. Он никогда не знал своего старшего брата, который хоть и умер еще до его рождения, но так и остался любимцем отца.

Обстановка в Арельсхолме накалялась с каждым днем. И когда жизнь стала невыносимой, точнее — более невыносимой, чем это было прежде, на пороге замка вдруг объявился неожиданный гость.

Эгар. Младший брат отца, лишенный в свое время наследства, решил возобновить отношения с семьей. Сам отец, впрочем, не выразил по этому поводу особых восторгов. Но и возражать тоже не стал.

В первый же день дядюшка заявил племяннику, что тому несказанно повезло — не унаследовать от отца ни залысин, ни желчного характера. И вообще — получить лучшие материнские черты.

Нортман тоже как-то сразу поладил с дядюшкой, хоть прежде и не был знаком с ним лично. Эгар отличался добродушным нравом, много шутил и, несмотря на свое положение, умел получать удовольствие от жизни.

А еще, он довольно быстро заметил, что с племянником что-то не так. И вызвал его на откровенный разговор. Нортман не собирался делиться своими семейными неурядицами, но слово за слово…

Поняв, в чем дело, Эгар сперва расхохотался.

— То есть, ты не можешь справиться с собственной женой? — в глазах дядюшки плескалось веселье. — А хочешь, объясню, что ты делаешь не так? Ты изначально решил, что она равна тебе. Но пойми, мой мальчик, женщина — еще не человек. Она лишь сосуд, способный произвести человека. Тебе не нужно было с ней разговаривать. Могу дать совет, — сходи в конюшню, возьми там хороший хлыст…

Нортман предложение не оценил. Как бы ни изводила его Розмелла своим недовольством и капризами, он не собирался поднимать на нее руку.

— Я не стану бить свою жену.

— Так я и не призываю бить ее всерьез. Хватит пару раз, для острастки… Ладно, ладно, вижу, эта идея тебе не нравится. Тогда есть другая…

Но и этот совет парню не слишком понравился. Однако Эгар принялся его убеждать.

— Ты просто попробуй. Если не выйдет, это не навредит ни тебе, ни ей. Если же все получится, родит она тебе наконец сына, вручишь его отцу. А сам хоть на военную службу, хоть ко мне. Я как раз получил хорошее место — буду теперь наместником в Актае.

— Не слишком ли это будет жестоко с моей стороны?

— Можешь еще что-нибудь ей пообещать. Женщину надо приручать как кобылу, через хлыст и яблоко. Или, хотя бы, угрозу хлыста. — поразмыслив прибавил он.

Нортман колебался несколько дней. И все же решил рискнуть.

Он специально отправился к жене с утра, когда та обычно занималась собой. Втирала в волосы и кожу драгоценные масла. Выбирала наряд на день и изводила своими придирками служанок. Девицы сбивались с ног, а особенно нерасторопным, Розмелла щедро отвешивала пощечины.

Он прошел в ее покои через смежную спальню, а не главную дверь.

— Все вон. Я хочу поговорить с виконтессой наедине. — он старался вложить в голос уверенность, которой, увы, не чувствовал. Но и отступить уже не мог.