Чтение онлайн

– Все, сладость моя, – его преувеличенное внимание на лице заставило слега напрячься. А парень продолжил, загибая пальцы: – ты пропала, игнорируешь приглашения, не приходишь на общие сходки, забыла про день рождения Ленки, пропустила концерт Evanescence и кроме как на работе нигде не появляешься.

– Дан, на самом деле… – смущение опалило уши, – не все так плохо, просто я…

– Мы понимаем, что ты в шоке, после аварии, Ева, – друг обеспокоено, но настойчиво заглянул в глаза, взял за руку, – и мы очень переживаем за тебя. Ты отмахнулась, закрылась от нас и никого не пускаешь…

В горле появился ком, который трудно сглотнуть. Ни слова упрёка, или обвинения, но эта колючая правда высказана вслух. Все друзья уже какое-то время деликатно не лезут в её жизнь, выжидая, когда же Ева созреет. Видимо, терпение лопнуло, а Даниэль как самый чувствительный и эмпатичный из всех, пришёл, чтобы либо поддержать, либо встряхнуть. Затянувшаяся пауза стала слишком тяжёлой, но девушка не могла осмелиться нарушить её. Каждый день, просыпаясь с утра, обещала себе, что вот сегодня возьмёт телефон, наберёт номер Киры или Дана и позовёт к себе. Расскажет, поплачет, или просто помолчит в тёплых объятиях. Но так же каждый раз откладывала момент. Надевала на шею холодный крестик Эрика и шла на учёбу, или на работу, или бездумно гулять по городу, лишь бы не дома, где давят стены.

И вот Даниэль пришёл, смотрит своими глубокими, почти черными глазами и в них отражается её боль. А ещё – понимание и готовность спокойно выслушать, не испугавшись накала эмоций. Ева снова сглотнула ком в горле:

– Я… Боже… Простите меня, пожалуйста. Просто мне…

– Было очень плохо, – тихо помог друг и сжал её ладошку, – Знаешь, как бы я не относился к Эрику, но его смерть потрясла даже меня. Потому я и Кира очень переживали за тебя, и сейчас беспокоимся.

– Я хожу к психотерапевту, – признала право друзей знать правду, – наверное, потому я не хотела больше говорить о случившемся, понимаешь? Я несколько раз в неделю вскрываю этот чёртов гнойник и пытаюсь вернуться к нормальной жизни… Без него.

– Рад, что решилась на терапию, – кивнул и заказал для Евы крепкий кофе, салат и чизкейк – знает её вкусы, – после того взгляда, который увидел, когда забирая тебя домой из больницы…

– Он умер, Дан, – слова прозвучали так просто и от того страшно, что сердце снова ёкнуло, а рука неосознанно коснулась крестика на шее, через одежду, – а я почему-то выжила. У меня на руках, я слышала его последний вдох. Мне кажется, до сих пор вижу в зеркале тот взгляд из больницы – совершенно дикий и пустой.

– Ты ошибаешься, дорогая, – ободряющая улыбка, – отлично держишься, а эмоции обязательно улягутся.

– Меня пугает, что горе проходит слишком быстро, будто я бездушная, бесчувственная, как та разбитая машина.

– Разве у скорби есть срок действия или правильное время? Каждый человек переживает по-своему и пошли на хрен того, кто посмеет попрекать тебя. Никто не сможет оценить степень боли, которую ты испытываешь, так же как и назначить время для горя.

– Ты не понимаешь… – сухой всхлип из горла и кривая усмешка, будто приваренная к лицу, а в душе тоскливо что-то взвыло, протяжно и болезненно, – он умер из-за меня.

Даниэль сжал губы и тяжело вздохнул. Он как раз этого и опасался – Ева винит себя в смерти парня. Будто мало было их непростых отношений. Любовь, которая не оставила обоим ни шанса. Что же теперь будет с Белль, когда принц Адам погиб 5 ?

Квартира встретила холодом – опять забыла закрыть окно. Сквозняк азартно хлопнул створкой форточки. Девушка бросила на пол сумку, неспешно разулась и клацнула выключателем. Лампочка загорелась, потом мигнула несколько раз и задумалась, перед тем как с противным жужжанием потухнуть. Цветистое ругательство от хозяйки предлагало лампе интересное путешествие, но та не устыдилась и не стала загораться вновь. На кухню прошла на ощупь, света там тоже не оказалось. Ева поставила чайник на газ и стала искать фонарик. Следовало взглянуть на счётчик, вдруг выбило пробки. Как оказалось электричество отсутствует во всем доме. В этот раз выругалась в адрес электриков, чем привлекла внимание соседки Антонины Карловны:

– Я уже позвонила, милочка, куда следует! Скоро все починят, – старушка высунулась из квартиры со свечой в руке и неодобрительно покачала головой, – не ругалась бы ты! Такая красивая, молодая, а разговариваешь матом. Уподобляясь дамам с низкой социальной ответственностью!

– Спасибо, Антонина Карловна, вы, как всегда, очень бдительны, – сарказма бабуля будто бы не заметила.

Вот так в потёмках пришлось заваривать чай. Хотя называть так этот восхитительно ароматный сбор – кощунственно. Бабушка Аля до самой смерти брала его в одной занятной лавчонке, в старинном переулке. Если не знать, то набрести можно только случайно. Тем магазинчиком бессменно владела одна интересная женщина. Она продаёт просто волшебные рукотворные продукты: мыло, свечи, травяные сборы, этнические аксессуары из камней и кучу других мелочей. Такая себе лавка городской ведьмы. Еве там очень нравилось, и всегда недоумевала, почему Малакхия не хочет расширить бизнес и продавать товары через интернет. Уж сколько раз ей предлагала создать профиль в Instagram, но тщетно.

Кроме вкуса, этот травяной сбор обладает потрясающим свойством приводить в порядок чувства и эмоции, даря спокойный, благодушный настрой. Как раз это требовалось Еве после разговора по душам с Даниэлем. Друг был очень деликатным, но настойчиво просил не отгораживаться от любящих людей. Пришлось пообещать, что исправится, хоть Ева не знала, когда сможет снова стать прежней.

А теперь одна дома, в пустой квартире, где почти все осталось так, как при бабушке Але – стильный, но древний интерьер. Каждый винтажный элемент обладает историей. Потому руки до ремонта все не доходили – жалко разрушать атмосферу. Здесь все ещё витает дух бабули, и если все уничтожить, то память быстро сотрёт милые сердцу моменты.

Холодные руки сжали кружку с чаем, Ева присела на резной стул. Она так и не зажгла свечи, глаза стали привыкать к мраку, а в окно проникал слабый свет с улицы. Меланхоличные мысли плыли куда-то вдаль. До аварии, Ева мечтала уехать учиться за границу, в один из лучших вузов мира.

– А сейчас? – тихий вопрос в пустоту. Даже кота нет, чтобы вести с ним беседы. Это отличное живое оправдание любого помешательства – как-никак с котом можно даже советоваться.

С ним можно было бы обсудить, чего хочется сейчас? Чтобы отпустило чувство вины, или прекратились кошмары. Психотерапия не справляется с ними, хотя и надежды большой не было. Интуиция подсказывала, что все эти образы спрятались в таких глубинах, куда терапевт при всем желании не сможет докопаться. А вдруг там кроются такие монстры, которых лучше не выпускать?

Перед сном, Ева сняла с шеи крестик, по привычке положила под подушку. Он – напоминание об Эрике, как символ того хорошего, что между ними было, и напоминание о том, как быстро все может закончиться. Нежданно и так страшно трагично.

Сон подкрался, цокая острыми коготками по паркету. Забрался в кровать и окутал спящую девушку, наполнив образами, которых она так боялась.

– Здравствуй, любовь моя. Ты долго не ложилась спать. Что-то случилось? – холодный голос звучит в пустой комнате. Но Ева знает, что он здесь, просто прячется до поры.

Интерьер смутно напомнил дом Покровских – у них похожий холл с широкой лестницей наверх. По полу ветер гонит снежинки, которые залетают в распахнутые двери. Изморозь на мраморном полу обожгла босые ступни. Ева зябко обняла себя руками, тонкая рубашка совсем не греет – белый шёлк, его любит Эрик. Тонкий аромат духов с табачным оттенком щекочет ноздри – он рядом. По телу пробежала знакомая дрожь, Ева не выдержала бездействия – прошла к лестнице, зная, что не убежит от холода, не скроется от преследователя. Лёд уже добрался до неё, укусил ступни, разрисовал узорами пол. Говорят, умирать от холода не страшно – все равно, что заснуть. Только не в ледяном аду…