Чтение онлайн

Саймон не спал всю ночь. Он то и дело ворочался в темноте, повторяя в голове то, что произошло на балу. «Оливия Уотсон» - только и слетело с его губ. Его надежды действительно оправдались: она не изменилась кардинально сильно. Разве что выросла, стала женственнее, красивее. Ее тело во время танца было мягким, но упругим. А плавные изгибы бедер стали бы мечтой любого мужчины… Он улыбнулся, вспомнив ее удивленную реакцию на балконе. Но и сам Саймон был поражен встрече с ней. Он никак не ожидал, что они когда-нибудь еще увидятся.

У Саймона было достаточно много женщин, особенно до того, как он стал герцогом. И все они отличались друг от друга, были хороши по-своему: у кого-то достоинством служило большая грудь, у кого-то длинные и стройные ноги, а кто-то имел красивые черты лица. Но все без исключения были легкомысленны и умом не блистали. Им был нужен лишь ненасытный любовник или герцог, но ни о какой духовной или эмоциональной связи речи никогда не шло. Именно это было его главным критерием в поиске жены, чтобы между ними была связь и не только сексуального характера. Он рассчитывал на то, что они с женой в браке станут хорошими друзьями и, если повезет, даже полюбят друг друга.

И вот, придя на бал, в место, которое кишит невестами и молодыми дебютантками, Саймон встречает не кого-нибудь, а девочку, которая однажды запала ему в душу, ставшая теперь привлекательной женщиной наверняка для многих мужчин. Вот чего он не понимал, так это причины, почему она все еще не замужем. Она даже не помолвлена, ведь во время танца Саймон специально обратил внимание на руку, пощупав пальцы, и кольца на ней не было. А ведь нынешний лондонский сезон для нее однозначно не первый.

Тут ему пришла в голову чудесная мысль: что, если Оливия станет той самой герцогиней, его женой? Причин, почему не стоит этого делать, он не нашел, как бы ни старался. Она, на первый взгляд, явно неглупа. Это было видно по глазам и по речи. Да и лицом она была недурна. Фигура, конечно, не поражает, но для мужского глаза очень приятна. В совместном браке они определенно должны спеться и, возможно, даже полюбиться друг другу. В таком случае его поиски закончены: он нашел себе жену. Осталось только завоевать ее, поскольку Саймон отметил, что Оливия была чем-то недовольна. Он чем-то вызвал ее раздражение, хотя и не понимал, чем именно. В любом случае это поправимо.

Единственное, чего не хотел Саймон, так это знакомить невесту с матерью. Кэтрин будет недовольна, что он выбрал саморучно, а не по ее составленному списку идеальных, на ее взгляд, невест. Будет удачно, если она заранее в него включила Оливию. Но возлагать надежды он на это не стал. Не в том дело, что Саймону важно мнение Кэтрин. Конечно, это было не так. Ему не хотелось, чтобы все ее недовольство вылилось на Оливию в грубой форме при первой же встрече. Стервозный характер Кэтрин вполне способен показать свою холодную неприязнь, от которой потом долгое время может мутить. Нужно было с ней что-то сделать. Жить с ней под одной крышей станет невыносимо. Ее можно было поселить во вдовий домик, где она не сможет дотянуться до них, или хотя бы отправить в какое-нибудь путешествие.

Время близилось к полудню, а он так и не сомкнул глаза. Необходимо было сначала заняться делами: расправиться с корреспонденцией, встретиться с управляющим и проверить сбор арендной платы, а также отправить Изабель в Ленд-парк, чтобы проверила, как там обстоят дела. Ах да… Еще Фредди.

Саймон начал одеваться. Он всегда одевался самостоятельно, а также сам принимал ванну, потому как иначе ассоциировал себя с инвалидом, не способным выполнять такие элементарные вещи. Хотя для людей его круга это вполне обыденная вещь. Он вызывал камердинера только тогда, когда это было по-настоящему необходимо. Например, завязать галстук, с которым Саймон не умел справляться.

Когда он спустился в столовую, горячий завтрак был уже подан. Лишь Изабель была рядом за завтраком на случай, если понадобится. К тому же она просто любила его и заботилась о нем больше, чем собственная мать, с которой они никогда не были близки.

– Изабель, - обратился Саймон, тщательно пережевывая пищу, - тебе нужно отправиться сегодня же в имение. Я полагаю, что скоро мы с потенциальной невестой отправимся туда после того, как, разумеется, сыграем свадьбу. Хотелось бы, чтобы там все было готово. В этом я могу положиться только на тебя.

Изабель восторженно хлопнула в ладоши со сверкающими глазами, словно выкрикивающие «наконец-то», и спросила:

– Его светлость присмотрел невесту? – Она многозначительно посмотрела на Саймона.

На ее вопрос он ответил утвердительно.

– Кто же она?

– Скоро узнаешь, от тебя это не скроется. Кстати, где сейчас этот лакей Фредди?

Под его прямым взглядом, точно лезвие ножа, экономка озабоченно перебирала ткань платья. Поджатые губы свидетельствовали о нежелании говорить правду.

– Я не знаю…

Саймон всегда был человеком добрым, но в момент, когда его добротой пренебрегают, тут же становился холодным и резким. Это же касалось тех случаев, когда ему это нужно, хотя человек может и не вызывать в нем злость или раздражение.

Громко выдохнув, он сказал:

– Зови его, - звучало, как приказание: строго и резко. – В мой кабинет.

Изабель подчинилась и кроткими шагами ушла за Фредди.

Саймону оставалось только гадать, что еще он успел натворить. Фредди попал к нему только потому, что за него поручилась Изабель, которая жалобно рассказала о том, что молодой юноша – сирота, не способный прокормить себя на улицах Лондона. Она нашла его, лежащем на собственной куртке в узком темном переулке города. Разумеется, Изабель хоть и поручилась за мальчишку, но не несла за него ответственности. Она лишь подчинялась воле материнского инстинкта. Только и всего.

Конечно, будучи более милосердным, чем его мать и покойный отец, Саймон взял бедолагу под свое крыло. Но, кажется, Фредди был окончательным пьяницей, раз он не способен держать свои порывы под контролем. Единственное объяснение этому, как думал Саймон, было наличие у юноши зависимых от алкоголя родственников и, скорее всего, кого-то из родителей. И это он ненавидел больше всего: недисциплинированность и зависимость. Как правило, это всегда имеет дурные последствия.

Допив утренний кофе, Саймон направился в кабинет, находившийся на этаж выше. Он поднялся по лестнице, ожидая, что Фредди и экономка уже давно там. Однако их там не было. Герцог предположил, что случилось что-то действительно серьезное. Зайдя в кабинет, он вызвал своего секретаря, а сам прошел и сел за письменный стол.

Мистер Коллинз, мужчина средних лет, работал у него давно еще при жизни предыдущего герцога, и имел греческие черты лица. Он был невысок, но с достаточно крепким телосложением. Постучав, мистер Коллинз всегда заходил поспешно еще до того, как прозвучит разрешение войти. Когда Саймон стал герцогом, в первые дни он сначала попытался пресечь такое дерзкое поведение. Однако секретарь не переучился, так как работал довольно продолжительный срок, и привычка вросла в него с корнем. Вот и Саймону пришлось привыкнуть. Он также делал скидку на его стаж, ведь тот был еще совсем мальчишкой, когда впервые мистер Коллинз открыл двери их дома. С одной стороны, это было не совсем ловко, когда тот, кто вырос на твоих глазах, начинает указывать тебе на свое место пальцем. Но, что особенно важно, он был хорош в своем деле и в остальном придерживался дисциплины.

Саймон указал на стопку бумаг, лежащих на углу письменного стола. Секретарь сел на стул напротив и стал отбирать наиболее важные документы и письма, которые не могли терпеть отлагательств. Мистер Коллинз подавал Саймону бумаги с комментарием, требующие лишь его личной подписи.

Вдруг в дверь раздался стук, и в комнату ввалился пьяный лакей с экономкой. Ползая на четвереньках, Фредди пытался встать, но от неудачной попытки тут же падал. От ошеломления Саймон вскочил, опираясь кулаками на стол. Хмурый взгляд герцога заставил Изабель в миг подбежать к лакею, чтобы помочь встать. Какое чудо, он наконец встал!