Чтение онлайн

— Но неужели никаких чувств не осталось всего-то за два с половиной года?

Валя задумалась, пожала плечами и тихо ответила:

— А никаких чувств и не было, Люд. Была страсть. Всепоглощающая и безудержная. Со мной Король воплотил в жизнь почти все свои желания и фантазии. Не было почти никаких запретов, не существовало слова «нет». Он ощутил себя молодым, шальным, рядом с которым появилась смотревшая ему в рот молоденькая нетронутая девочка. Так что не было никакой любви, была похоть. А на одном этом семьи и счастья не построишь. Думаю, что Вадим пошёл на брак со мной, чтобы оправдать себя из-за развода с первой женой. Он просто нашёл повод. Не причину для брака, Люд, а повод для развода. — Валя замолчала, глядя в тающий лёд в стакане с чаем, прикрыла глаза и покачала головой, затем усмехнулась и с тоской продолжила: — Но оказалось, что выбранная им девица не оправдала его ожиданий. Хотя он, наверное, и сам не знает, что ждал от этого брака. Понимаешь, его первая жена Марина всю себя отдала мужу и сыну. Не работала, всегда была дома, готовила, обстирывала, слова лишнего против ни разу не сказала. Надоела, одним словом. Вот он и решил что-то поменять в своей жизни. Выбрал молодую дурочку, что пашет как слон, ночами в операционной до усрачки стоит. Согласись, другой типаж? Но эта дурочка вдруг решила перестать был любимой болонкой самого Короля, как обо мне некоторые говорили поначалу, и стать королевой. Да вот только терпеть рядом с собой королеву Король не собирался, ему нужна была пешка. А я посмела пойти против его представлений о семье и браке. Теперь я всё чаще и чаще задумываюсь — как же мне быть дальше? И изменится ли что-то по окончании института, если наша семья доживёт до этого момента? И что я сделала не так? Что не так?

— Знаешь, кажется, в твой жизни наступил очень важный этап, милая моя, — облизывая ложку заявила Воеводина. — Это когда сквозь череду обманов, измен, разочарований, разбитого сердца, слёз и ночей, проведённых за самокопанием в попытке ответить на вопрос — почему они так со мной, что со мной не так? — прийти к выводу, что с тобой всё в порядке, это рядом говно сраное! Понятно?

— Измен не было, — тихо проговорила Валя и добавила: — Пока не было. Но думаю, что скоро я об этом узнаю.

— Тьфу на тебя! — Люда махнула рукой и сердито уставилась на подругу. — Ты это брось! Вспомни, как нас на философии учили — наши мысли материальны. И чем больше ты будешь об этом думать, тем скорее это произойдёт. А вот если не думать…

— Ну да, я в домике, со мной ничего не может случиться. Люд, я уже большая девочка. И прекрасно понимаю, что я ему тоже скоро банально надоем, и он начнёт искать замену.

— А может, тебе с работы уйти, а? — Люда подпёрла щеку рукой и посмотрела на Валю.

— А на что я жить буду?

— Но он же отдаёт тебе зарплату?

— Не всю, Люда, да и зарплату нам сама знаешь как платят. Офицерам ещё что-то перепадает, а сёстрам до двух месяцев задерживают, а дальше, я думаю, ещё хуже будет.

— Господи, кто знал ещё года два назад, что мы будем жить впроголодь? — пробормотала Люда и сжала кулаки. — Разваляли такую страну! Димка говорит, что их дивизию расформировывать собираются, представляешь? И это не просто мотострелковая часть, а ВДВ! Ему знакомые офицеры звонили — они вместе служили, так говорят, что огромные самолёты режут на металлолом, представляешь? И корабли продают за копейки, офицеры массово увольняются, семьи кормить не на что.

— Вот поэтому ты, дорогая моя, должна выучиться, стать врачом и жить дальше! Итак, никаких академов, нам главное второй и третий курс продержаться, а там клинические дисциплины пойдут, полегче должно стать.

— Ага, нам бы день простоять да ночь продержаться. И два года отфуфырить, как для бешенной собаки — сто километров не крюк. Ладно, пошли, скоро перемена заканчивается, а любимая гистология начинается. Опять Наталья Александровна будет сознание терять от моих рисунков. Блин, школа-студия Грекова, а не медин. Я на прошлое занятие весь вечер эти слюнные железы рисовала, а она мне заявила: «Людмила, это что за колёса?» Какие колёса? Я, может, этим рисунком гордилась, блин! Потому что перед каждым открыванием альбома по гистологии спрашиваю себя: «Воеводина, я тебя как художник художника спрашиваю — ты рисовать умеешь?» И скажи, что Остап Бендер был не прав, а? Слушай, кажется, у нас будет праздник! Смотри, тучки набежали. Так, быстро погнали в корпус, пока под ливень не попали. Осталось всего ничего — две недели занятий, два экзамена — и вот он, второй курс!

***

Валя устало опустилась на диван и усмехнулась, слушая неунывающую Шахиню.

— Мы женаты уже много лет, муж почти никогда не произносит «люблю». Скажешь — обидно? А вот и нет! Вместо этого слова — горячий ужин, уроки с сыном, а как-то зимой вообще удивил: к моему приходу повесил на батарею мой домашний прикид, чтобы я, замёрзшая в дороге, могла переодеться в тёплое. Нафиг цветы и громкие слова, любовь — это поступки, Валь.

— Да я всё понимаю, да только и услышать что-то приятное тоже хочется. Помнишь, доброе слово и кошке приятно.

Евгения села рядом и внимательно посмотрела на сменщицу:

— Мне кажется или ты уже проснулась сегодня вусмерть уставшая?

— Не кажется, Жень. Но сегодня у меня последнее дежурство. Всё.

— Что всё? Чего я не знаю? Ты что, уволиться решила?

Валя прикрыла глаза и усмехнулась:

— Ты в своём уме? А на что я жить буду? В отпуск я иду, Шахиня, в отпуск. На целый месяц, представляешь? Ещё и половину сентября захвачу — буду ходить в институт и не дежурить по субботам. Красота!

— Красота, — пробурчала Евгения. — Тебе бы на море смотаться, чтобы рядом никого и ничего. Береги себя для себя, Валька. Береги, замены не будет. А Короля своего… Бросила бы ты его, а? Я же вижу, ничего хорошего тебе не светит.

— Не надо, Жень. У каждого свой опыт.

— Опыт — это то, что получаешь, не получив того, что хотел, милая моя. Ну ладно, вернёмся к нашим баранам. Значит так, стерильный стол я перекрыла, формалиновую камеру заполнила. Да-да, я помню твою любовь к этому волшебному аквариуму. Бригада у тебя сегодня нормуль — понапрасну дёргать не будут. Ну, я пошла.

В этот момент зазвонил телефон, Валя схватила трубку и коротко произнесла:

— Дежурная операционная сестра, слушаю!

— Девочки, оперативный дежурный беспокоит. Задержите уходящую смену, командир приказал всем оставаться на своих местах.

Валя положила трубку и посмотрела на Шахову:

— Жень, всем приказано оставаться на своих местах. Командир распорядился. Что происходит?

Шахиня пожала плечами, но потом быстро включила телевизор и уставилась на экран, где кружились балерины в белоснежных пачках.

— М-да, давно мы «Лебединое озеро» не смотрели. Помнится, последний раз мы это лицезрели в день смерти любимого Леонида Ильича. Ах да, ещё когда наши мальчики ездили в Москву картошку убирать*.

Валя сглотнула и тихо прошептала:

— Как думаешь, это что? Война? Или переворот?

— Спокойно, поживём — увидим. Ты пока кофе выпей, а то бледная стала, что тот лист бумаги. И не дёргайся без причины. Думаю, что скоро всё станет ясно. Я пока по хирургам прошвырнусь, может, они что-то слышали.

— А по радио ничего не говорили?

— Это опять же в ординаторскую надо идти.

— Нет, Жень, я к Вадиму пойду. Страшно что-то.

Валя сорвалась с места и быстро вышла из операционного блока, Евгения отправилась следом, приговаривая себе под нос:

— Вот и отдохнули, и в отпуск сходили. Теперь осталось только ещё один переворот пережить, будто августовский путч ничему никого не научил. Блин, и откуда это вся эта долбанутость взялась? Всё просрали, ещё и остатки грохнуть надо. Да так, чтобы от страны и места мокрого не осталось.