Чтение онлайн

Баланчина улыбнулась и молча кивнула. Это произошло несколько дней назад. Во время операции хирургам понадобился ушиватель органов, Заславский в запарке бросил в сторону дежурившей в тот день Шаховой: «Учти, если не прошьёт, я из тебя ?культю сделаю, поняла?» Шахова молча обошла операционный стол, подошла вплотную к хирургам и спокойно спросила: «Вы аппарат наложили? А теперь отойдите», после чего смело взяла в руки тяжёлые бранши, закрутила кассету и сильно сдавила ушивающие ручки, потом аккуратно вытащила аппарат, оценив механический шов, и вернулась на своё рабочее место. Заславский после операции, когда стало ясно, что состояние больного стабильное и его жизни уже ничего не угрожает, со смехом обнял Шахиню и молча показал ей большой палец.

— Ну а если говорить серьёзно, то я, Валюш, думаю, что Зубов не дурак и ничего тебе не сделает, разве что… Ты у нас редкая красавица, как сказал один наш общий знакомый, так что приготовься — гнусных предложений в твоей жизни будет ещё много. И возможно, от Зубова тоже.

— Но их не так много, этих предложений, Денис Викторович, а грязные намёки я научилась игнорировать.

— Вот и умница. А теперь честно, как на духу — хирургию будешь выбирать или как?

— Нет, что вы! — усмехнулась Валя. — Я не смогу быть хирургом. Не смогу сделать человеку больно, даже если это нужно сделать для его же блага.

— Ну в чём-то ты права, конечно. Недаром говорят, что оперирующий хирург — это потенциальный маньяк, умеющий взять себя в руки и вовремя остановиться. А что тогда?

— Педиатрия, — с улыбкой ответила Валя. — Вами, как вы выразились, стариками пусть терапевты занимаются, а я о ваших внуках заботиться буду.

— Баланчина, не забывайся! — воскликнул Заславский и откинулся на спинку кресла. — Какие внуки? Моим дочерям всего-то пятнадцать! — Он улыбнулся и чуть прищурился, вспоминая двух своих близняшек-хулиганок. — Но за перспективу — спасибо. Валь, я, наверное, лезу не в своё дело, но тебе-то тоже нужно о детишках подумать.

— Вадим пока против.

— Против ваших общих детей? Валюш, а может, закрытые двери, которые не открываются на твой стук, закрыты не зря? И если ты остановишься и хорошо подумаешь, то окажется, что тебе ничего за ними не надо.

Валя медленно встала и как-то устало посмотрела на Заславского:

— Он мой муж, Денис Викторович. Да и мне учиться надо. Спасибо вам за всё.

Она повернулась и гордо вздёрнув голову вышла из кабинета. Заславский сцепил зубы и стукнул кулаком по столу. Зря затеял этот разговор, знал же, что она ничего слушать не будет. Да только, кажется, она осталась единственной, кто ещё не в курсе походов её муженька налево. И ведь даже не поинтересовалась, кто такой занятный её красавицей назвал. Другая бы кокетливо опустила глаза и с улыбкой спросила о незнакомце, а Валя просто пропустила всё мимо ушей. Верная и честная. Денис Викторович поднялся, аккуратно сложил бумаги на столе и уверено вышел из кабинета — разговоры по душам вещь, конечно, хорошая, но обход в реанимации никто не отменял.

Маму выписали через неделю с рекомендациями и наилучшими пожеланиями.

— Валюш, я твою маму жду где-то недели через две на контрольный осмотр, тогда же и УЗИ сделаем. А пока покой, приятные эмоции и витамины. Скоро весна, а возрождающаяся красота сама по себе настроение улучшает. — Татьяна Борисовна подмигнула и быстро поднялась по лестнице в своё отделение — её ждали другие пациентки.

Валя помогла маме устроиться в такси, села рядом и выдохнула — сегодня пришли последние анализы, которые подтвердили, что самое страшное прошло стороной.

— Мам, я через две недели привезу тебя в Татьяне Борисовне, а потом, возможно, всё вернётся на круги своя.

Галина Михайловна молча кивнула, отвернувшись к окну, а потом тихо пробормотала:

— Приедем домой — поговорить надобно, — и умолкла, устало смотря на городские пейзажи.

Валя внимательно посмотрела на бледный профиль матери и пожала плечами, поймав себя на мысли, что это движение плотно вошло в её повседневную жизнь — она стала равнодушной ко всему, что происходило вокруг неё. И давно уже перестала смеяться.

Они всё так же молча зашли в родительскую квартиру, Валя почему-то зябко поёжилась — прошло уже три года, а она помнила свой приезд из командировки и разговор о своём замужестве.

— На кухню проходи, — раздался строгий голос матери, Валя нахмурилась — ей не позволено теперь даже в свою комнату зайти? — Я вот что тебе сказать хочу. Познакомилась я с твоим этим Королём поближе. Знаешь, не пойму никак, что такой мужчина в тебе нашёл, что даже женился. — Галина Михайловна поставила чайник на плиту, оглядела чисто убранную кухню и скривилась — цветок на подоконнике опустил листья. — А посему вопрос у меня есть к тебе один — ты когда беременеть собираешься? Или думаешь, что такого мужика смазливым личиком на всю оставшуюся жизнь привязала?

— Вадим не хочет детей, — устало проговорила Валя. — Да и мне, мама, надо учиться. Хотя бы до четвёртого курса дотянуть, там пойдут клинические дисциплины, говорят, что станет немного легче.

— Одна учёба в голове! — раздражённо ответила мать и опустилась на табурет. — Ты на себя посмотри — года уходят, детей у тебя нет, мужик что воробей — отчирикается и улетит, поминай как звали. А вот если ребёнка родишь, то хоть на алименты заработаешь.

— А зачем тогда рожать, когда не ребёнок нужен, а алименты на него?

— Не груби матери! А как ты жить собираешься? Пока тебя муж обеспечивает, а дальше?

— Он меня не обеспечивает, мама, его зарплата на меня не распространяется.

— Значит, сама виновата! Мужика надо в такие рамки загнать, чтобы он сам всё тебе отдавал, поняла? Или ты думаешь, что отец твой святоша? Я его сучкам быстро космы повыдёргивала, да и ему самому сказала, что в профсоюз пойду, если кобелировать не перестанет. А я насмотрелась там у вас на этот гадюшник. Все так и норовят на мужиков запрыгнуть! Была бы моя воля, я бы тебе строго-настрого запретила там работать, это не госпиталь, а дом терпимости какой-то!

— Мама, не говори глупостей, там люди просто работают, спасают и пытаются помочь.

— Конечно, как же! — вскрикнула Галина Михайловна и скривилась, приложив руку к животу. — Через две недели я, так и быть, поеду к этим твоим врачам, но потом всё! С меня довольно, ноги моей больше там не будет. А запомни — сюда возвращаться даже не думай. Удерживай своего мужа как хочешь, но чтобы никаких мыслей о разводе, поняла? Чтобы я перед людьми не краснела.

Валя внимательно посмотрела на маму, встала и тихо ответила:

— Как же я раньше не замечала, что ты меня не хочешь видеть счастливой, потому что сама никогда счастливой не была.

— Ерунду-то не пори. — Галина Михайловна открыла навесной шкаф и вытащила одну чашку. — Ты ещё о любви вспомни. Куда только та любовь девается, когда ничего хорошего от неё не случается.

Валя посмотрела на одинокую чашку на столе и молча вышла. Интересно, как бы себя вела мама, если бы она вышла замуж за того противного Геночку? Или тоже бы учила, как привязать, как жить, как ябедничать? Одно ясно — что бы ни случилось в её жизни, ей надеяться не на кого, только на себя. Может, ещё Люда и её Воеводин помогут. А больше никого в её жизни не осталось. Никого…