Чтение онлайн

— В знак безграничной любви и уважения к великому вождю революции соорудить на территории комбината монумент Ильичу.

Художник рабочего клуба, сын крестьянина, Ф.П. Кузнецов закончил работу к открытию, намеченному на 22 января, а пришлось открывать памятник. Перестало биться сердце организатора Советского государства. И пролетариат стал увековечивать память своего вождя по всей стране и везде звучал партийный гимн «Интернационал».

Пришли ярые враги трудового народа и полетели с пьедесталов памятники.

У проходной производства «Полимеров» Владимир Ильич, утопающий в цветах, провожал уходящие смены и по утрам встречал гулкий поток смеющихся, здоровающихся, жизнерадостных людей.

И вдруг пустующее место и обезображенный газон с раздавленными трактором клумбами и поломанной сиренью. «Зачем, кто и куда девал?» — спрашивали друг друга привыкшие к его прищуренному взгляду люди. Не многие сразу поверили, что этот вандализм совершил мастер-технолог, когда-то рекомендованный лучшим аппаратчиком министерства Петя Булгаков. Он так и остался Петей, растеряв авторитет и уважение из-за высокомерия, злоупотребления водкой и неудавшейся личной жизнью. И вся его злость выплеснулась на безответную скульптуру в момент начала безответственности и хаоса.

Выбрасываются знамена, которыми гордились люди труда. Срезаются монументы при въезде в села «Серп и молот», «Породистый бык» или «Полная руна овца». Разносятся по ветру обгорелые в кострах страницы советских книг. Символы являются знаками событий, встречающиеся прежде в природе, затем — в народе. И постепенно становятся выразителями общественных, исторических процессов и явлений. Звезда на красном знамени — символ равноправия и надежды. Серп — металлический инструмент, значительно облегчивший жизнь сельского труженика, а молот — кующий этот серп, давал жизнь рабочему и т. д.

За бесценок покупаются дома культуры, оздоровительные центры — сиюминутная выгода берет верх над здравым смыслом. Появившиеся на ваучерах буржуины устраивают шабаш: выбивают деньги, внедряя безнравственность. На дверях школьных спортзалов повесили замки — так спокойнее. Как поступают с символами, так относятся к материальным ценностям и людям. Их осмеяние и разрушение ведет к уничтожению опорных точек менталитета и подавлению способности граждан к сопротивлению.

— Владимир Матвеевич оказался тысячу раз прав, — соглашались с ним потом его знакомые из очереди. — А нас надули в две тысячи раз каждого, а несметные богатства опять ушли к ушлым ваучеризаторам и их вдохновителям.

Красивейший уголок у проходной, радовавший взор и ласкающий душу, превратился в мусорную свалку, где бродячие собаки рвут друг другу глотку за выброшенную кость, пищат крысы, да рой мух разносит инфекции.

Один из тех, кто орал в ваучерной очереди, пишет письмо в деревню: «Мама, купи поросенка и назови Чубайсом. Я приеду и зарежу его».

Долго жаждущие разбогатеть метались — куда пристроить эту никчемную бумажку, на которую не купишь одну игрушечную машинку.

А продажное телевидение долго трещало о разбогатевших Петьках, да Мишках, сворачивая обывателю мозги набекрень. Только за городами начали появляться многоэтажные коттеджи почему-то других людей, и назвали их «новые русские», которые живут как бы по-старому, а грабят по-новому.

Механизм надувательства оказался прост.

Приватизационные чеки (ваучеры) должны быть именными на реальную собственность: рудник, совхоз, завод. Но воинствующие сторонники капитализма смяли закон и отшвырнули как ненужную бумажку. Подставными скупочными конторами, которые в основном исчезли, они за бесценок их собрали и обменяли на заводы, суда, самолеты.

В марте 1993 года проскочило сообщение, что за седым Уралом в Новосибирске появились первые миллиардеры, а легкие и быстрые деньги нажиты в результате захвата металла, леса и спекуляцией легковыми машинами при помощи ваучеризации.

Это начался первый этап незаконной смены шокированных хозяев общенародной собственности государства.

Удовлетворенные очередным грабежом, Рыжий ваучер и кампания приступили к новой афере для прикрытия названной приватизация, то есть раздача в частную собственность. И еще большая трескотня о новом обогащении Мишки с Петькой. И вешают им на уши продукты в виде лапши: как только приватизируют государственные заводы, они становятся их настоящими хозяевами, имея свою долю в виде акций.

По сути по указанию Главного Похмельщика начался откровенный разбой по технологии американских олигархов с сионистами.

Материальный ущерб, нанесенный новой аферой («прихватизацией» стали ее называть), превышает в два раза потери во всенародной войне за Отечество в 1941–1945 годах. И только огромный накопившийся потенциал не дает нам ощущения страшной беды при медленно ползущем разрушении.

А потери моральные превзошли все мыслимые и немыслимые предположения, особенно интенсивный процесс идеологического перерождения и морального вырождения бывших партийных, административных и государственных ответственных работников.

Сменились времена и все другое вместе с ними. Стремительная перебежка, активная раскольническая деятельность, убедительное превращение своих подчиненных в прислужников наступившего режима — все ради обеспечения своих карьерных интересов, основанных на алчности.

Забыли сладкие и напористые речи на собраниях, которыми, как дятел, долбили мозги народных масс. Отвергли призывы и лозунги, которыми звали товарищей на бой и на труд. Без следа в сердце отринули тех, с кем тропки торили на лыжах, валялись голые в чистейшем деревенском снегу после парной и встречали глазастое солнце на зорьке.

Душевный мрак заполнил их тела, исчезла насквозь прозрачная белая ночь.

Изгнали дух и атмосферу товарищества, поддержки, добрых деловых отношений, коллективный разум. Наступало время угодливости, господарства, чванства, цинизма и всепоглощающих интриг.

Ровно 50 лет исполнилось к этому времени со дня казни чешского коммуниста Юлиуса Фучика. С наступлением весны острей ощущается радость жизни, нежней становятся губы, тянущиеся к поцелую. А пламенный Юлиус на допросе — избиение, обливание водой и звериное рычание «отвечай, отвечай». Но вера в победу Красной Армии, товарищи по камере помогли выстоять более года издевательств. Не выдано ни одной фамилии, не названо ни одно событие.

— Я жил ради радостной жизни и умираю за нее.

В своем «Репортаже с петлей на шее» в застенках гестапо он написал: «Люди, я любил вас! Будьте бдительны!». А последними словами коммуниста-интернационалиста было пение «Интернационала».

Чья же мораль и откуда она взялась у тех продавшихся функционеров от партии и чиновничества. Они приватизировали и оборонное предприятие — химкомбинат. Директор отхватил десятую часть миллиардных народных богатств и стал называться президентом, а комбинат начал стремительно хиреть. Его ближайшее окружение — поменьше, а простым смертным фиктивно — в среднем досталось по тысячной дольке.