Чтение онлайн

Поехал в Чечню крепкий мужик, а вернулся из Ичкерии слабый, измученный, сломленный человек. Но и дома его ждал новый удар.

Бийск расстраивался домами из кирпича и крупных панелей с подвальной разводкой отопления горячего и холодного водоснабжения. А пустующие площади подвалов инициативные квартиросъемщики облагораживали добротными стайками и хранили там соленья, варенья, чтобы зимой не ходить в гараж. Некоторые оборудовали так красиво, что мог скрыться от надоевшего жужжания жены и заняться любимым делом, а в зимнее время устраивали мальчишники.

Чем сильней укреплялась власть «демократов», тем заметнее наступал беспредел. И неохраняемые и незакрываемые подвалы стали первой жертвой безнаказанного разгула освободившихся от разума недорослей. Их разгром был обучением в начальных классах бандитизма. А подвалы и подъезды превратили в отхожие места для прохожих, потому что общественные туалеты стали загажены и заброшены, специально, чтобы ловкачи превратили их в платные.

Этот первый шаг «свободы» породил халявщиков, рэкетиров, бандитские бригады, понятия о криминальных крышах и непроизводительную индустрию — изготовление металлических дверей на подвальные помещения и подъезды. Раздробив рабочие коллективы, власть приступила к отделению людей по месту жительства, забронировав не только подъезды, но и души.

Перед отъездом в Чечню у Геннадия были унесены все зимние запасы, даже картошку прихватили, а неунесенные банки побили, смешав соленые огурцы с грибами, варенье с капустой. Но больше всего жалко новый двигатель на лодку, который купил к новому навигационному сезону.

На заявлении в милицию знакомый следователь показал набитую папку, куда с трудом подшил и его бумажку.

— Это только ломают пальцы, скоро будут дробить ноги, уже начали грабить гаражи, — буркнул он.

И человек, отдавший всю трудовую жизнь главной цели — уничтожать преступность, ликвидировать горе, страдания и слезы, с грустью поведал:

— Запретили комсомол, а с ним все лучшее, что было в молодежном движении, осмеяли народные дружины, а они выполняли много функций, которые сейчас никто не делает. Благодаря им вор сидел в тюрьме, а работяга веселился. Сейчас наоборот, и руки опускаются, а преступники наглеют, как клопы в голод — тучами плодятся. Бандиту за убийство с насилованием дают 12 лет, а он быстренько выкупается или под каким-то предлогом выпускается и снова уходит в банду.

Откинув папку с заявлениями, возмущенно продолжил:

— Кто мог предположить, что наступит время всеобщего воровства, а социалистическое понятие о замках и запорах окажется не способным защитить от варварского капиталистического желания пожить на халяву.

Первым делом по приезде домой больной Геннадий пошел проверить лодочную станцию. Ночной разгул в его детище лишил чувств. Грабители прошли шесть помещений, проломив слабенькие внутренние стены. Взяли все, даже постельные принадлежности. Видать недалеко стояла грузовая автомашина. Соседи по несчастью отвезли в больницу, а очнулся он в реанимации.

Но на этом мучения не кончились. Его родное предприятие не перечисляет денег в социальный фонд, потому у него нет страхового полиса.

Переведенному из реанимационной палаты Геннадию Владимировичу предъявляют счет на оплату лечения, сиделку, постель… цифру с многими нулями. И только нержавеющая дружба выручила. Виталий со Славкой оплатили, купили предписываемые лекарства, добились материальной помощи. Приступил к ремонту на лодочной — родной цех.

Выписавшегося из больницы Геннадия Владимировича ждали новые испытания.

Комбинат прекратил выплату зарплаты наличными деньгами, а руководство перевело всех работников на карточную систему, как когда-то в войну. Получи шампунь, краску или электрические гирлянды вместо зарплаты и дуй на базар, продавай. А там уж позволь себе лечиться, покупай детям книжки или еду. Не продал — ходи с разинутым ботинком, дети пусть сидят дома и как желторотые птенцы встречают с базара вопросом — продали?

Так рвачи, объявившие себя демократами, поставили всю страну в торговый ряд и назвали это «рыночной экономикой».

А эта экономика, раздробив промышленность, разгромив подвалы и лодочные станции, приступила к частным гаражам и квартирам.

Кооперативная деятельность Вячеслава Анатольевича Новикова дала ему значительную прибыль, и он построил новый гараж на месте бывшего глиняного карьера. Этот гаражный кооператив не ограничивал размеры и он отбухал его в три яруса. Бетонированный погреб с ответвлениями разного назначения, рем. мастерская, наверху спальня с кухней. Но вот беда, опять замки и запоры по социалистической психологии — от чужака, а их, чужаков, почему-то стало очень много и становилось все больше и больше. Они срезали шарниры ворот и по отработанной технологии пробили стены в разные стороны, загрузили под завязку его «Жигули» последней модели и все ценное увезли. Менее ценное тащили соседи и прохожие: кто что мог. Так оказались в развалинах тысячи тысяч гаражей.

И переполнялись базары, частные магазины товарами и деталями, ранее считавшимися дефицитом. А машины с перебитыми номерами угонялись подальше и продавались. Появилась новая профессия с различными специальностями: одни воруют, другие перебивают номера, третьи продают, четвертые оформляют документы, в том числе менеджер по обмену ворованных товаров, продаже и розыску автомашин. Чеченский опыт стал квалифицированно распространяться на все пространство бывшего Советского Союза.

Славка, как раньше, обратился в милицию, но это оказалось хождением по мукам. И он робко предложил взятку. Молодой опер, нахально улыбнувшись, открытым текстом ответил: «За тот мизер, что ты можешь дать, надо перелопатить пол Бийска. Я расследую кражу на межрайбазе на сумму, за которую мне обещают пол-лимона».

Вячеслав Анатольевич с его огромной любовью к демократам обращается за помощью к… кому вы думаете? К бывшему вору с несколькими ходками на зону, теперь директор частного сыскного предприятия под крылом какого-то милицейского начальника.

В назначенный день он ответил: «Ваша машина вышла из поля моих возможностей».

После длительного лечения Геннадий Владимирович вышел на работу. «Как резко изменился дух производственных отношений, — отметил он про себя. — Не созидательная струнка в мозгах и душе рабочих и мастеров, а воровская».

Придя на работу, каждый сначала ищет, что украсть: не наше все это, а их, захватчиков. Потом, немножко поработав на «прихватизаторов», мышкуют как вынести, вывезти. Приходится воровать на себя и того парня — шофера, охранника. Разумеется, возможности и масштабы воровства разные. Один с подельниками беспрепятственно увозит готовую продукцию вагонами, другой со своими сырье — машинами, следующий оборудование — тракторами, а кто-то и отвертке рад. Раньше было четкое разделение труда, теперь четкое разделение масштабов воровства и утвердившаяся психология экономической стратегии — не своруешь, не проживешь.