Чтение онлайн

— Не понимаю, почему ты считаешь, что мне это должно быть интересно.

— Не торопись. Сейчас ты услышишь то, что вряд ли оставит тебя равнодушной.

Буквально через несколько секунд на экране вспыхнула надпись: «Следователь просит помочь». С удивлением увидела свою фотографию и услышала голос диктора, от которого по телу побежали мурашки и перехватило дыхание:

«За совершение тяжкого убийства разыскивается Виноградова Жанна Владимировна, 1973 года рождения…»

Дальше все было словно в тумане. Запомнилась лишь последняя фраза:

«У нас имеются данные, что Жанна Виноградова покрасила волосы в седой цвет, вероятно, для того, чтобы скрыть свой возраст».

Когда передача закончилась, я по-прежнему тупо смотрела на экран. Я даже не заметила, что Павел выключил телевизор.

— Тебе раньше было лучше.

— Что?

— Я говорю, что на фотографии ты мне понравилась больше. Можно сказать, что даже очень ничего. Зачем ты покрасила волосы в такой бестолковый цвет?

— Я их не красила. Я поседела. Такой краски не существует. Надо много пережить, чтобы стать старухой за один день, — тихо произнесла я.

— Почему же по телику сказали, что ты их покрасила? — не унимался Павел.

— По телику много что говорят. Например, что я убила человека, хотя я никогда никого не убивала.

— Да ладно заливать!

— Мне совершенно безразлично, веришь ты или нет. Меня подставили. В данный момент я больше всего волнуюсь за то, что теперь не смогу свободно передвигаться по улице. Вдруг кто-нибудь захочет меня опознать и сдать ментам.

— Зачем далеко ходить, это могу сделать я.

— Что?! — уставилась я на него безумным взглядом.

— Что слышала. Если мне вздумается, я могу тебя сдать ментам.

— Хорош стукача из себя строить. У тебя-то тоже рыльце в пушку. Какого черта ты делал на чердаке, имея при себе столько оружия?!

— А это уже не твоего ума дело. Дергай отсюда, поняла! Охломонка седая! Тебя первый же пост остановит и в ментовку заберет! На тебя розыск объявили, милочка.

— Ты меня выгоняешь?

— Выгоняю. Топай отсюда, пока не пристрелил. Надоела со своими дурацкими вопросами.

Я встала, достала из кармана резинку и собрала волосы в пучок. С тоской посмотрела на испачканную футболку:

— Хорошо, я уйду. Только дай мне какую-нибудь майку, что ли. Я не могу идти в таком виде.

— Как это, дай?! Она, между прочим, денег стоит.

— Тогда продай.

— Сто баксов.

— Ты что, с ума сошел, что ли?! С чего ты взял, что твоя дерьмовая майка стоит сто баксов?!

— Дерьмовая, не дерьмовая, а за сто баксов одну продам.

— Пользуешься тем, что до магазина я не дойду. У меня, к сожалению, нет выбора.

— Гони сто баксов, получишь чистую вещь. Спортивные штаны — триста баксов.

— Я не выношу спортивные штаны.

— Смотри, как знаешь. На джинсах, прямо у кармана, пятно крови.

Я посмотрела на джинсы. В самом деле, у кармана красовалось довольно большое пятно. Если прикрыть футболкой, будет незаметно, но все же в моей ситуации лучше с таким не ходить. Я достала кошелек, отсчитала четыреста баксов и протянула их этому жмоту:

— На, подавись.

Он никак не отреагировал на мои слова. Подошел к шкафу, достал черную выгоревшую футболку, старые заношенные спортивные треники и протянул мне:

— Как раз на четыреста баксов потянет.

Я взяла шмотье и вышла в другую комнату. Разглядывая это барахло, я поморщилась, но делать нечего, и я стянула джинсы. Услышав смешок, я обернулась и увидела Павла, стоящего на пороге.

— Между прочим, подглядывать нехорошо.

— А я и не подглядывал. Я же не прячусь, а просто интересуюсь. Фигурка у тебя, как у манекенщицы. Если бы не седая башка, то можно сказать, что ты красивая баба.

— Что, понравилась?

— Больно надо. Ты вообще не в моем вкусе.

— Ты тоже не особо мне симпатичен.

Я сморщилась и ехидно произнесла:

— В хорошее время никогда бы не надела такие паршивые шмотки, а уж тем более не потратила бы на них сумасшедшую сумму денег.

— А когда у тебя были хорошие времена?

— Были. Не всегда же я с седой головой ходила.

Вытащив из кармана джинсов бумажник, я положила его в карман спортивных штанов. Я старалась не смотреть на Павла.

— Знаешь, на кого ты сейчас похожа? — не унимался тот.

— Не знаю и знать не хочу, — сказала я и натянула на глаза кепку.

— На дачницу-огородницу. Хочешь, дам тебе тяпку, чтобы правдоподобнее было. Тогда ни один постовой не остановит.

— Пошел ты со своей тяпкой!

Я дошла до калитки и оглянулась на Павла.

— Тебе хоть есть куда идти? — весело спросил он.

— Не знаю. Не пойму, почему ты так радуешься?

— А что мне не радоваться. Продал старье за четыреста баксов. Пустячок, но приятно. Не каждый день может так подфортить. Не забывай, что ты в розыске. Домой тебе нельзя, да и к родителям тоже.

— За это не волнуйся, торгаш!

Открыв калитку, я медленно шла по проселочной дороге. Чудовищное дело, но идти-то мне действительно некуда. Ведь у меня в последнее время и знакомых-то не было. Я имею в виду тех знакомых, к которым можно прийти и честно рассказать о своей беде. Возвращаться в съемную квартиру тоже страшно.

Вдруг хозяйка смотрела «Криминал» и уже меня опознала. Не мудрено, что там меня может ждать засада. Страшно остаться одной и понять, что ты никому не нужна. У меня даже нет ни одной подруги! Я дошла до опушки леса и остановилась. Нет, наверное, все-таки лучше вернуться обратно. Опустив голову, я поплелась назад.

На крыльце сидел Павел с бутылкой пива в руках. В зубах у него торчала сигарета.

— Мне некуда идти, — сказала я еле слышно.

— Я так и понял.

— Почему ты меня не остановил?

— Зачем? Я знал, что ты вернешься.

— Ты всегда такой самоуверенный?

— Всегда.

— Да? А мне каждую минуту казалось, что я услышу, как кричат: “Жанна, Жанна, стой!” Оглянусь и увижу тебя.

— Не дождешься! — ухмыльнулся Павел.

— Скотина, гад! — не выдержала я, подняла с земли камень и запульнула им в Павла.