Чтение онлайн

Вокруг принца собрались самые знаменитые рыцари. Среди них – новоявленные Бургиньоны: Гийом де Ля Тремуй, его сын Пьер и кузен Ренье По – все уроженцы Берри.

Собравшись в Париже, войско крестоносцев выступило 6 апреля 1396 года и, достигнув Дижона, устроило там пир во славу Бургиньонов. Наконец, воодушевленные, они направились в Венгрию, везя с собой все необходимое, но скорее для празднеств, чем для войны: отметим хотя бы тот факт, что походные палатки Жана Бесстрашного были из зеленого атласа и при них состояла целая армия слуг. Войско состояло из 2000 рыцарей и их свиты, всего около 10 000 человек. В течение четырех месяцев вся эта прекрасная молодежь веселилась на пирах и попойках, преследуя местных девушек. Никто никуда не торопился. Казалось, что времени предостаточно. Да и как это турки, эти несчастные дикари, не упали от страха при приближении столь прекрасной, доблестной и благородной армии? Это войско и шло-то вперед лишь ради одного удовольствия – надрать неверным уши.

Ренье По высказал мнение, что они просто даром теряют время. Его влекли битвы. Он отправился в поход не для того, чтобы засыпать каждый вечер под столом у принца! Он хотел заслужить уважение, изрубив всех врагов на кусочки. И, надо сказать, он был несомненным чемпионом в рыцарских турнирах и великолепно владел оружием. К тому же, недавно женившись, он был влюблен в свою жену и презирал дебоши. Может быть, это был единственный человек среди всего полуобезумевшего войска, для которого крестовый поход что-то значил.

Когда армия наконец-то достигла Буды, Сигизмунда охватило смятение. Освободители, казалось, не понимали сложившейся ситуации: Баязид был опасным врагом, достойным всяческого уважения, а не каким-то главарем банды. Короля выслушали с вежливым интересом: тем лучше, если турки так храбры, то тем большей будет слава победителей. И, не посчитав нужным вникнуть в дальнейшие разъяснения короля Венгрии, отряд юных смельчаков, потратив, правда, несколько дней на восстановление сил, устремился по направлению к Железным Воротам, увлекая за собой опешившего Сигизмунда.

Большинство рыцарей стремилось обрушиться на врага, они рвались в бой с воодушевлением, но когда они встретились в Никополисе с самим Баязидом, последовал сокрушительный разгром: окруженные тучами обученных турецких всадников, искатели романтической славы были перебиты как мухи. Четыреста рыцарей остались на поле боя, остальные попали в плен во главе с самим Жаном Бесстрашным.

К несчастью, хоть среди французов и было много погибших, у турок их было еще больше, и Баязид пребывал в ярости. И, оставив в кандалах двадцать восемь молодых сеньоров, он на их глазах велел перерезать всех остальных. Это была кровавая бойня, за которой уцелевшие наблюдали стоя на коленях. Затем их отправили в цитадель де Брус в ожидании выкупа огромных размеров, который был за них потребован. А один из пленных, Бусико, был отпущен, чтобы собрать на выкуп деньги со всего христианского мира.

Ренье По не питал надежд на спасение. Его семья была небогата и все равно не смогла бы за него заплатить. И тогда он добился встречи с Баязидом и хладнокровно потребовал, чтобы его убили. Но султан объяснил ему, что рассчитывает на выкуп, а тот ответил, что предпочитает лучше умереть, чем обречь на нищету своих близких. Подобная смелость удивила султана, и он предложил пленнику, раз уж тот не может вернуться домой, перейти к нему на службу, а может быть даже жениться на одной из его сестер… Но рыцарь Христов на это не соблазнился. Он предпочитал умереть.

– В таком случае, – сказал Баязид, – ты умрешь, но умрешь с оружием в руках…

– Благодарю тебя…

Но какой тут мог быть бой? Вооруженный лишь одним мечом, Ренье должен был сразиться с гигантским львом, настоящим чудовищем, погубившим уже многих своих противников. И необходимо было покориться такой вот царственной прихоти. Ренье, вернувшись вечером, долго молился, а потом лег спать. И ему приснился сон: необычайной красоты молодая дама, озаренная божественным светом, предстала перед ним и произнесла два только слова: «Бей снизу…»

На следующий день состоялся поединок. Зверь был и в самом деле ужасен, но Ренье помнил полученный совет:

– Во имя прекрасной дамы! – воскликнул он и ринулся на своего врага, вмиг обрубив ему мечом обе передние лапы. А после этого он спокойно добил это чудище.

– Ты свободен, – сказал тогда Баязид, – но твое отсутствие огорчает меня…

Через несколько месяцев Ренье По вновь увидел свою жену. Перед ним открылась головокружительная карьера, и ему понадобился достойный замок, каковым и стал Ля Рош-Ноле. Там он и умер в 1438 году, окруженный всевозможными почестями, став главным камергером Бургундии, посланником в Венгрии и одним из первых кавалеров ордена Золотого Руна. Боевой клич: «Во имя прекрасной дамы» стал его рыцарским девизом.

После него род прославил внук героя, Филипп По, чья гробница как истинное произведение искусства выставлена теперь в Лувре. Крестник герцога Филиппа Доброго, удачливый камергер, сенешаль и кавалер ордена Золотого Руна, Филипп По, которого небеса одарили редким даром красноречия (его называли «Устами Цицерона»), исполнял многочисленные дипломатические миссии для своего господина.

Например, в 1450 году он добился нейтралитета Карла VII, когда герцог Филипп оказался перед лицом восстания в подвластных ему городах Ганд и Брюгге, что грозило немалой опасностью. Он же организовал все три брака молодого графа де Шароле, уже тогда прозванного «Смелым»: с Катрин де Валуа, умершей до свадьбы, с Изабеллой де Бурбон, которая осталась единственной любовью принца, и, наконец, с Маргаритой Йоркской, брак с которой имел исключительно политические цели.

Но правление «Смелого» оказалось эфемерным. После его смерти под Нанси в 1477 году Филипп По, оставив на усмотрение Маргариты Бургундской решение о браке с императором Германии Максимилианом, выбрал для себя Францию. За что Людовик XI и отблагодарил его: По стал сенешалем Бургундии и воспитателем дофина, будущего короля Карла VIII.

Максимилиан лишил его ордена Золотого Руна, но это уже не волновало Филиппа По, ибо Людовик XI наградил его взамен орденом Святого Михаила, а тот был более древним и более почетным. Умирая, король доверил своих детей именно Филиппу По. Молодой король был тогда слишком молод. Регентшей при нем была его сестра Анна де Божё, «наименее безумная женщина Франции, ибо умных вовсе не существует». Но какой бы разумной она ни была, она нуждалась в твердой руке, а еще больше – в дельном совете Филиппа По.

После его смерти в 1493 году замок перешел к его брату Гюйо, чьи дети наследовали его, пока Анна По, выйдя замуж, не передала его в качестве приданого семейству де Монморанси. С 1551 по 1640 год им владели представители семейства де Сюлли. Потом он перешел к Шарлю д'Анженну, затем – к кардиналу де Рецу, который, увязнув в долгах, вынужден был продать его.

Революция навлекла на замок страшные бедствия, и он пустовал вплоть до 1893 года, когда потом вдова президента Республики мадам Сади Карно купила его и подарила своему сыну. Он посвятил свою жизнь восстановлению этой прекрасной обители, около которой, недалеко от Ноле, он увидел однажды своего знаменитого предка Лазара Карно. После этого знамения Ля Рошпо остался в надежных руках семейства Карно.