Чтение онлайн

Страны находились на волосок от серьезного дипломатического конфликта, и пока дипломаты спорили о своем, Леве де Малавель получил приказ срочно провести суд и исполнить приговор. В кратчайшие сроки процесс был завершен, и Мандран приговорен к смерти путем колесования.

Это выглядит странно, но при вынесении приговора Малавель проявил даже некоторую мягкость. В камере, где его содержали в цепях, Мандран имел возможность принимать подарки и посетителей. Что он и делал, разговаривая со всеми приходящими с легкостью и даже с хорошим настроением. Говорят, что в ночь перед казнью в его камеру пробралась некая женщина, плотно закутанная в черный плащ. Это была Жанна де Пиоленк, пришедшая в предсмертный час взглянуть на того, кто, как говорил ей ее брат, так много думал о ней.

Что они говорили тогда друг другу, эта юная девушка и контрабандист? Можно ли за минуту прожить всю вечность любви?

А назавтра, на площади Клерков в Валансе, Мандран мужественно взошел на эшафот. Он попросил стакан воды и отдал его отцу Гаспарини, причащавшему его и при этом рыдающему. Он это сделал со словами:

– Вы нуждаетесь в этом больше, чем я…

После этого в тишине, нависшей над оцепеневшей толпой, он закатал манжеты своей рубашки и штанины и подошел к кресту, на котором его должны были разрубить на части, а потом со спокойствием, заставившим публику содрогнуться, воскликнул:

– Дети, берите с меня пример…

Палач поднял свой меч, и в это мгновение отец Гаспарини упал в обморок. В это же время с площади унесли молодую белокурую девушку, рухнувшую на землю без чувств. Говорят, на следующий день красавица удалилась в один из самых строгих монастырей Гренобля.

В настоящее время замок закрыт для посещений.

В один из осенних дней 1482 года старый замок Сассенаж (от него теперь мало что сохранилось) стал свидетелем непривычного для христианской страны зрелища. Блестящая кавалькада, окружавшая молодого человека двадцати трех лет, чья благородная осанка выдавала в нем особу царских кровей, въехала в ворота замка. Местный поэт в нескольких свободных от жесткой рифмы строках набросал для нас следующий портрет этого необычного гостя:

Он действительно был принцем, и звали его Джем. Во французских землях, Бог знает почему, его звали Зизим! Он был вторым сыном султана Мехмета II, завоевателя, покорившего Византию и сделавшего из Константинополя столицу могущественной турецкой империи. Конечно, вы можете резонно спросить, а что делал во Франции христианнейшего Людовика XI сын этого неверного султана?

А он искал убежища, опасаясь своего брата Баязида II, ставшего султаном, ибо тот, как он считал, был настроен против него.

Все началось после смерти завоевателя. Джем оспаривал право своего брата на трон. Более того, подбиваемый группой заговорщиков, какие всегда появляются при смене правителей, он направил свое оружие против Баязида. Попытка закончилась неудачно: его войска были трижды разбиты. И тогда, поняв, что никакое укрытие в Турции не сможет спасти его от мести брата, Джем бежал на борту галеры на остров Родос, где попросил убежища у Пьера д'Обюссона, гроссмейстера рыцарского ордена Святого Иоанна Иерусалимского. Это временное пристанище казалось ему надежным, ибо даже Мехмет II не осмеливался появиться на острове этих солдат-монахов.

Пьер д'Обюссон, один из величайших гроссмейстеров ордена, положивший затем начало и ордену Мальтийских рыцарей, великодушно согласился принять принца, напомнив Джему, что мать его была сербкой, а значит христианкой. Она была принцессой неописуемой грации и красоты, некогда попавшей в гарем, где ей дали имя Зуль-хадр. Так Джем со всей своей свитой получил возможность поселиться в одном из дворцов острова.

Несмотря на это, он жил в постоянном волнении. Конечно, остров-крепость хорошо охранялся, но он находился недалеко от турецкого берега, и подослать туда наемных убийц не составляло труда. Со своей стороны, Баязид тоже был немного обеспокоен: если родосские рыцари решили помогать мятежнику, то его владения, в которых еще было неспокойно, находились под угрозой. И он попросил Пьера д'Обюссона о переговорах, а на них предложил ему следующее: он, Баязид, будет передавать ордену каждый год огромную сумму в сорок тысяч золотых дукатов на содержание Джема, но с одним условием – чтобы рыцари за ним хорошо «присматривали», дабы он даже и не думал делать попытки занять трон Оттоманской империи.

Сделка была удобна для всех… кроме самого Джема, не доверявшего брату. Даже появление первых сорока тысяч дукатов не успокоило его. Он резонно предполагал, что рано или поздно настанет день, когда Баязид спохватится и пожадничает, не захочет платить столь крупную сумму. И тогда он найдет способ устранить неблагонадежного брата. Поразмыслив, Джем пришел за советом к Пьеру д'Обюссону, попросив отправить его во Францию, в один из замков, принадлежавших ордену. Ведь только там он может почувствовать себя в безопасности.

Немного огорченный таким вот недоверием к его протекции, гроссмейстер уведомил о решении высокородного турка короля Людовика XI, без позволения которого нельзя было допустить ни одного неверного на землю Франции. А король был слишком опытным политиком, чтобы отказаться от такого заложника, и на въезд Джема во Францию было дано разрешение.

Пьер д'Обюссон, выходец из простой семьи, выбрал для высадки городок Бурганёф, основательно защищенный, но не имевший достойного причала и помещений для приема столь высокопоставленной особы. Тогда он приказал построить замок, а в ожидании окончания строительства предложил Джему, высадившемуся во Франции, поселиться на время в провинции Дофине, в другом замке ордена, в Рошешинаре.

Средневековое строение было крайне неприветливым, но принцу удалось наполнить его чисто восточной роскошью: своими соколами, лошадьми, шелковыми нарядами и сказочными игрушками. И вскоре в округе только и шли разговоры, что о чудесном госте рыцарей Святого Иоанна. Говорили, что он великолепно поет странные романсы собственного сочинения, что он милый поэт и утонченный кавалер, и местное дворянство начало стекаться туда, как на представление.

Барон де Сассенаж прибыл в числе первых. Он принадлежал к благородным де Беренжерам, что оспаривали у Лузиньянов право вести свое происхождение от феи Мелузины. Его родственниками были графы де Форез и де Лион. Короче, барон с полным правом мог считать себя особо важной персоной. К тому же за двадцать лет до этого его тетушка Маргарита де Сассенаж совершила своего рода подвиг: она стала любовницей Людовика XI, когда тот еще был дофином, и родила ему трех девочек, которые в настоящее время были пристроены в самые благородные семейства Франции.

Это значило, что барон был «на коне». Очарованный любезностью Джема, он взялся устроить ему свидание с самим Людовиком XI, чего принц желал больше всего на свете. А в ожидании он пригласил его погостить некоторое время в своем прекрасном владении Сассенаж.

Приглашение обрадовало принца, но его счастье стало абсолютным, когда он увидел там молодую девушку, которую так и не смог забыть. Ее звали Элен-Филиппина, и она была старшей дочерью барона. Ей было пятнадцать лет. «Правильный овал лица, маленький рот, красиво посаженные умные черные глаза, счастливое выражение лица и изумительный характер», – вот какой была та, что навсегда завладела сердцем турецкого принца.