Чтение онлайн

Мадам де Сингли – алчная и корыстная особа – была на несколько лет моложе брата, на чье наследство она рассчитывала. Сначала, когда она узнала о свадьбе, ее охватила досада. Что за нужда жениться в таком возрасте? Но вскоре холодный расчет взял свое: новоявленная мадам де Шулемберг была сказочно богата и слаба здоровьем, так что оставалась надежда, что она уйдет из жизни раньше своего мужа. А тогда выгода будет очень даже большой…

И эта дама обосновалась на завоеванной территории и под предлогом первого же недомогания невестки, связанного с беременностью, полностью захватила управление домом, отослав Мадлен в обществе старенькой служанки Гюдюль в ее комнату. Порог спальни муж переступал разве что для того, чтобы разразиться бранью типа:

– Вы, дорогуша, никогда ничего не доводите до конца и наверняка произведете на свет какого-нибудь едва дышащего заморыша.

Плюс все вокруг развили бурную деятельность, чтобы оборвать беременность Мадлен. Например, однажды вечером ее (конечно же, нечаянно) столкнула с лестницы мадам де Сингли. Но безрезультатно! Тогда молодую женщину заперли в собственной комнате и стали очень даже нерегулярно приносить еду. И без Гюдюль, тайком пробиравшейся к ней с пищей, несчастная бы просто умерла от голода.

Несмотря на плохое обращение и многочисленные колкости, Мадлен все же произвела на свет маленького мальчика. Несчастный ребенок прожил не больше недели. Однажды утром молодая мать нашла его бездыханным в колыбели: чья-то преступная рука придушила младенца… И тогда к отчаянию несчастной женщины прибавился еще и страх. Без сомнения, и ее тоже рано или поздно убьют…

Но она напрасно беспокоилась. Удивительно, но сам Шулемберг прекратил все преступные действия своей семейки против жены. Ведь слишком быстрая смерть его супруги могла бы вызвать подозрение у грозного кардинала, который внушал страх даже самым суровым людям. Кроме того, Шулемберг был достаточно умен, чтобы понять, что после смерти Мадлен его собственная семья переключилась бы на него и расправилась бы с ним. В конце концов, раскрыв замыслы своей коварной сестры, он встал на защиту жены. Хотя при этом продолжил по-прежнему грубо обращаться с ней, заставляя приглашать в замок его любовниц и держа взаперти, пока не наступит время предстать рядом в качестве хозяйки дома. Как бы то ни было, этот вояка вдоволь попользовался женушкиным состоянием и даже не посчитал нужным изменить свое поведение после смерти кардинала де Ришельё, имевшей место в 1642 году. А Мадлен находилась в полной зависимости от мадам де Сингли.

Между тем Шулемберг сделал блестящую военную карьеру. В 1650 году он стал генерал-лейтенантом во Фландрии, в 1652 году – губернатором Арраса, который он блестяще сумел защитить от испанцев. Удивительно, но этот солдафон действительно был великим воином!

После освобождения Арраса он потребовал немедленного приезда жены, но лишь для того, чтобы привлечь на свою сторону побольше знатных жителей города. Потом какое-то время он полностью за ее счет содержал свою удивительно красивую любовницу Анну де Суастр. Из-за всех этих страданий Мадлен пришла в голову мысль уйти в монастырь. Имея двух сестер-монахинь, она оказалась перед выбором: одна была настоятельницей монастыря в Париже, другая – в Дуллане. Но Дуллан находился слишком близко от Арраса, и Мадлен выбрала для себя Париж.

Она воспользовалась случаем: ни мужа, ни мадам де Сингли не было дома – и сбежала из Арраса, переодевшись служанкой. Это случилось в марте 1658 года. Она сумела нанять почтовую карету и добралась до монастыря Буа в Париже, не будучи никем узнанной. И только тогда она испытала облегчение! Ее сестра Мария пообещала, что здесь ей больше ничто не будет угрожать. Более того, обратившись к судьям Шатле, она помогла ей добиться раздела имущества. Это дало Мадлен возможность полностью распоряжаться своими средствами. Вот тогда-то молодая женщина и посчитала себя спасенной…

Жестокое заблуждение! Ее муж, сходя с ума от бешенства, был не согласен так вот лишиться своей «индюшки с золотым оперением». Тем более что 26 июня король назначил его маршалом Франции. Естественно, ему нужны были дополнительные средства, чтобы жить согласно чину. И он не нашел ничего лучшего, чем приказать своему адъютанту д'Апремону собрать пять сотен человек, отправиться в монастырь, укрывший его непокорную жену, и вырвать ее оттуда…

Но это поручение совершенно не понравилось д'Апремону, знавшему отношение короля к монастырям. И он сумел уклониться от данного ему поручения, тайно предупредив «госпожу супругу маршала» о планах мужа. Когда его отряд оказался у ворот аббатства, Мадлен уже находилась на пути в Брюссель, где она спряталась у одной своей родственницы, мадам дю Амаль. Там она была вне досягаемости.

К несчастью, факт возвращения себе права на управление своим имуществом включает и определенные обязательства. И вот, три месяца спустя, она вернулась в Париж, даже не подозревая, что бумага, требовавшая ее приезда, была состряпана ее супругом. Мадлен остановилась у своего кузена, государственного советника из Бретея…

На рассвете третьего дня настоящая армия осадила особняк советника. Мадлен, босую, в ночной сорочке, схватили, бросили в наглухо закрытую карету и с криками «Вперед!» отправили в Аррас, куда бедная женщина прибыла полумертвой от холода и голода. Она думала, что ее вновь запрут в комнате, но и на этот раз она ошиблась: обрядив госпожу в крестьянскую одежду, ее поместили в старую кладовку с предварительно заколоченными окнами, что находилась в глубине сада. Шулемберг пришел туда и объявил: либо она снова передает ему управление своим имуществом, либо остается здесь до скончания веков. Но Мадлен решила: она ни за что не уступит.

На этот раз ее жизнь превратилась в ад. Супруга маршала безропотно терпела унижения и грубое обращение. К ней приставили отвратительную грязную служанку и лакея. Ее кормили, когда им того хотелось… Естественно, через шесть месяцев Мадлен заболела. Но это вовсе не беспокоило ее мужа, отдавшего приказ: она не должна умереть, ведь она еще не подписала документы! И тогда ее все же на время забрали из этой дыры, вылечили, а когда ей стало лучше… возвратили обратно. Но теперь уже она желала себе смерти.

Однако благодаря одному сжалившемуся над ней слуге настоятельница монастыря в Дуллане Габриэлла де Форсевилль узнала о судьбе своей сестры. Возмущенная, она написала письмо королеве-матери Анне Австрийской с просьбой вмешаться. Но королева передала это дело епископу Амьенскому… а тот оказался приятелем Шулемберга. Последний же, в свою очередь, заявил, что его жена сумасшедшая, а через какое-то время настоятельницу арестовали и отправили в дальний монастырь на самую границу. Ненасытному Шулембергу доставило особенную радость описать своей пленнице беду, в которую попала ее сестра:

– Подпишите, – сказал он ей, – и вы вернете свободу себе и ей…

Но Мадлен продолжала отказываться.

Супруг до поры не догадывался, что у несчастной появился союзник: один из ее охранников, некий Леблан, пожалел ее и посоветовал самой написать прошение королеве. Плюс он поклялся доставить это письмо лично.

О последующем развитии событий можно было только мечтать! Анна Австрийская получила письмо, немедленно вызвала к себе Шулемберга и сделала ему внушение. Тот оставался непоколебим: Мадлен, видите ли, сильно обидела его, забрав все состояние в свои руки. И если она не пойдет на предложенную сделку, то останется там, где находится. Он – муж и имеет на это право. А королева в данном случае вмешиваться не должна.

В подобной ситуации только абсолютная преданность могла сделать невозможное! Пока Шулемберг отсутствовал, храброму Леблану удалось освободить Мадлен и бежать с ней. Он отвез ее прямо в замок Белёй, к своему дальнему родственнику князю де Линю. И на этот раз ситуация развивалась по другому сценарию, ибо у князя были большие связи.

Шулемберг понял это, когда Людовик XIV, только что назначивший его губернатором Берри, при всех придворных обрушился на него со словами, полными презрения, а потом выслал его в родовое поместье Мондежё. В 1665 году маршал удалился туда вместе с Анной де Суастр, но та, видя, что денежки на исходе, поспешила расстаться с любовником. В 1671 году он наконец скончался, но душа его осталась безжалостной, ни на минуту не поколебленной угрызениями совести. Да и была ли у него душа?