Чтение онлайн

— О, об этом не беспокойтесь. Я, от лица Высшего Совета, предлагаю вам отряд наших лучших воинов.

Советник щёлкнул пальцами и двери распахнулись во всю ширь. В зал строем вошло двенадцать эльфов в доспехах, украшенных яркими перьями. Холодные, почти белые глаза, каких Геор никогда не видел, смотрят вперёд. В каждом движении чувствуется чудовищная гибкость и сила. На поясах покачиваются странного вида клинки... Геор озадаченно вскинул бровь. Оружие деревянное, с прослойками из чёрного, как ночь, обсидиана.

Он знал, что эльфы не жалуют металл, но это перебор. Деревянные мечи и вулканическое стекло, против Бездны и Элдриана? Какая глупость! Впрочем, это эльфы... у них должна быть причина.

— Они берут её на себя. — Сказал советник улыбаясь. — Вам больше не надо беспокоиться.

— Х... хорошо, но зачем она вам?

Геор обратился к воинам, но те будто не слышат, так что советник откашлялся и ответил:

— Это сложно объяснить... мы ищем способ избавиться от самого влияния Бездны. Так что девочка нужна живой.

— Ладно... пусть так и будет. — Геор махнул рукой и будто сильнее оплыл в троне. — Разрешаю.

***

Бумаги подписаны, и советник, прижимает тубус с ними к груди, идя по коридорам дворца. Шаг его плавный, и человеку не увидеть в нём дрожь. А она есть, он боится этой бесшумной поступи за спиной. Боится тишины и ярких перьев. Боится обсидиановых мечей — итцтепоани.

Встречные люди низко кланяются и стараются скрыться с глаз. Воины миктлантекуани обращают на них не больше внимания, чем на мусор. Их интересует только девчонка и то, что спрятано в ней. То, что они потеряли давным-давно и уже не чаяли найти.

Советник шагает медленно, а сердце крушит рёбра, тщетно пытаясь сбежать.

Он толкнул дверь своей комнаты, ставшей почти родной за последнюю сотню лет. Внутри пахнет цветами, вдоль стен стоят книжные шкафы. Камин затушен, но в комнате тепло, а широкая кровать так и манит забраться под одеяло.

Дверь закрылась за последним миктлантекуани, а советник остановился посреди комнаты, глядя на ряды любимых книг. Странно, он успел проникнуться человеческим бытом и культурой. Наверное, зря.

Боли он почти не почувствовал. Обсидиановый меч воткнулся в бок, прошёл через туловище, нанизывая органы. Гарда закрыла рану, не давая крови пролиться. Эльф качнулся, но сильные руки подхватили и опустили на ковёр. Он ещё был в сознании, когда воины принялись за трапезу, орудуя обсидиановыми ножами и сцеживая кровь в священные бурдюки.

Фарина покинула мой шатёр утром, а я остался лежать на ворохе шкур и глядеть в потолок. Мужское проклятье, каждый раз после близости впадать в состоянии чистого разума. Где нет удовольствия или радости, только холодная оценка собственного существования. Нужно ли было вообще тянуть эту женщину в койку? Стоило ли оно того? Почти всегда ответ «нет». К счастью, ясность ума не длится долго.

Эта ночь была необходима, чародейка должна выложиться на полную ради меня. А учитывая, что ей предстоит... это самое малое, чем я могу её наградить. Заставить Свет подпитывать некромантию, даже звучит дико.

Я лежал так долго, что снаружи зазвенел рожок на подъём и лагерь начал оживать. Через морозный воздух пробиваются сиплые голоса, шорох снега под сапогами, звяканье металла. Со стороны полевой кухни потянуло кашей, в глубине лагеря сонно залаяла собака. Я поднялся и начал одеваться. Правитель, участвующий в походе, обязан делить все тяготы со своими людьми. Есть тот же паёк, вставать по сигналу и терпеть невзгоды. Единственное, чем он выделяется — шатёр.

Ну и есть должен отдельно. Нельзя заводить панибратские отношения с подчинёнными. Последнее звучит довольно двулично, учитывая, чем я занимался ночью.

Вода в тазике замёрзла, и я пробил корку кулаком, умылся, старательно игнорируя желание вернуться в тёплую койку. Вскоре пришёл Элиас и помог облачиться в доспехи. Прицокнул и широко улыбнулся:

— Шарфик надеть надо, ваше вашество, а то засос во всю шею.

— Ну хоть спина не порвана, как у некоторых. — Фыркнул я.

— Да что ты понимаешь, это же счастье, когда такая страсть!

— А на животе спать удобно после?

— Не очень... — Со вздохом признался Элиас. — Пойдём, пора строить войско.

Снаружи тёмное зимнее утро, едва подсвеченное кострами и занимающимся рассветом. В небе застыли промёрзшие облака и падает снежная крупа. Крепость вдали выглядит чёрной громадой, самим воплощением незыблемой силы. Но сегодня она падёт и захлебнётся кровью защитников.

Элиас выслушал договорённость с отродьями Крипты и скривился, словно хлебнув помоев. У него отлично получается кривиться, а щетина добавляет выразительности. Мимо нас проходят солдаты, спешащие к кострам, погреться перед построением.

— Знаешь, ты как-то легко раздаёшь города. — Понизив голос, сказал Элиас. — Ладно, с Лютой, это я одобряю... но им?! Я даже не знаю, что учудят эти выродки.

Я покосился на тени, окружающие нас. От палаток, от людей и отступающую к лесу темноту. Присутствия не чувствую, но вдруг они могут и чутья избегать? На всякий случай прижал указательный палец к губам.

— Они могут слышать. На твоём месте я бы не хотел иметь таких врагов.

— Да и друзей не то чтобы. — Фыркнул Элиас, но всё же огляделся, двигая ушами. — Ладно, помощь — это хорошо. Но они ведь не откроют ворота.

— Я вообще не знаю, что они хотят сделать. В любом случае сегодня мы используем его.

— Ох... я надеялся, что прибережём для Геора, как сюрприз.

— Он и без того удивится.

***

В лучах рассвета я построил легион. Вид солдат, стоящих ровными рядами и жадно внемлющих каждому слову, наполняет сердце радостью. В мире нет ничего прекраснее. Над шеренгами реют знамёна отрядов, а над полем к городу летят вороны. Чуют скорую поживу и оглушают защитников жадным карканьем.

Шагая вдоль строя, вглядываюсь в лица под шлемами и веду речь, придуманную накануне. Солдатам нужны громкие слова, они как дрова для пожара ярости, без которой в бой идти мало кто хочет.

В стороне строятся союзные отряды, под командованием своих лордов. План расписан ещё вчера. Легион атакует ворота в лоб, а союзники — стены. Осадные орудия собраны и заряжены. Инженерные бригады закончили с лестницами, также готовы повозки, полные вязанок хвороста. Ими закидают ров, а сверху бросят доски. По такой же переправе легион пронесёт таран.