Эхо мёртвого серебра
Шрифт:
Оно улыбнулось, демонстрируя длинные клыки, которыми так удобно прокусывать шеи. Изобразило лёгкий поклон.
— О, Тьма… — Выдохнул я.
— Да, она была не милосердна. Но сохранила меня, хотя проклятые оборотни и постарались на славу.
Эонар сдвинул чёрные от крови лохмотья на груди, продемонстрировал глубокую рану. Прямо над сердцем.
— Они парализовали меня, закидали камнями и бросили умирать. Год за годом, в сознании и голоде… Пока какой-то шахтёр не расчистил завал.
Поколебавшись, опустил меч, но с места не сдвинулся. Смотря на бывшего знакомого со смесью жалости и омерзения. С которой здоровые люди смотрят на прокажённых.
— Знаете, что не давало мне сойти с ума?
— Даже не могу представить. — Пробормотал я, невольно вообразив себя на его месте.
Моя «усыпальница» была спрятана и удобна, проклятье, у меня даже подушка была.
— Ох, одна маленькая, несбыточная мечта… Я так думал, но вот, получил подарок судьбы!
Вампир прыгнул на меня, с размаху полоснул когтями по горлу. Они вспороли воздух, а я отпрыгнул, стараясь держать его на свету. Черты Эонара преобразились, окончательно утратив сходство с человеком. Нижняя челюсть отвисла и длинный язык-пиявка вывалился на грудь извиваясь. Волосы откинуло с лица, на меня с ненавистью смотрят кровавые глаза.
Он двигается плавно и быстро, старается спрятаться в темноте. Но я кружу, одной рукой держа фонарь и пытаясь рубануть мечом. Пусть он и ослаб, но всё ещё высший вампир. Стоит потерять из виду, и клыки сомкнутся на шее.
Мёртвая сталь вспарывает пустоту, сверкает, разбрасывая отражённый свет по зале. Кровосос шипит, гогочет и визжит. Глаза полыхают чистейшей ненавистью, а язык тянется ко мне. Мы кружим вдоль стены, а он пытается оттеснить меня от неё. Расширить окно возможностей для внезапной атаки.
— Это всё ваша вина! Вы! Вы предали нас! В шаге от победы!
— И что? Хочешь извинений?
— Нет, о нет! Я алчу вашей крови! Крови предателя, крови принца! Я завершу, то что начал ваш дед!
— А вот это ты зря сказал. — Прорычал я, перехватив меч для нового удара. — Мне конкуренты не нужны.
***
Ваюна проснулась от странного звука. Что-то среднее между треском дерева и кости. С трудом разлепила глаза и села на кровати. Лунный свет освещает комнату через узкое окно… на освещённой полосе по полу катаются двое. Сцепившись, как дикий пёс с волком.
Не до конца проснувшись девочка подтянула колени к груди, захлопала глазами. Сознание медленно прочищается и становятся видны детали. Такие, как выбитая рама и осколки стекла на полу.
Один расцепил хватку и с силой вогнал меч в грудь оставшемуся на полу. Со стоном повалился на спину, раскинув руки и тяжело дыша. Ваюна с трудом признала Элиаса. Полуэльф жадно хватает ртом воздух, хрипит и смотрит в потолок. Зажим, державший уши под волосами, потерялся в драке, и теперь они гордо торчат в стороны.
— А… ты проснулась, ну… доброе утро. — Просипел Элиас, приподняв голову и глядя на девочку.
— Так ведь ночь… — Пробормотала Ваюна.
— Эх, дитё… когда проснулся, тогда и утро!
Человек с мечом в груди задёргался, забил ногами по полу. Руки вцепились в лезвие, по клинку побежала кровь. Тело выгнулось, точнее, попыталась, бессильно оторвав зад от досок. Грудь не сдвинулась, прибитая мечом как гвоздём к полу.
— А это кто?
— Это… я не уверен, но, кажется, это упырь.
— Кто?
— Слуга вампира, — пояснил полуэльф со стоном поднимаясь и кряхтя, хватаясь за поясницу, — кровосос может выпить человека, а может, и вот так… Ох… сволочь какая… бока мне намял!
Ваюна спрыгнула с кровати и подошла к окну, осторожно выглянула. Ночная деревня освещена пожаром, горит дом в самом центре и храм. По улицам мечутся угловатые тени, кто-то кричит, люди бегут к огню. А за ними бегут другие, уже не похожие на людей.
— Что… что происходит?
— Вот бы я знал.
— А где Элдриан?
— У него была работка в шахте… думаю, он вернётся нескоро.
***
Вампир наседает всё ближе, подбираясь к шее. Луч фонаря мечется по всей зале, не отпуская ни на миг. Кровь гудит в висках, горячими волнами бьёт в голову. Предплечье руки с фонарём горит от боли, разорванный рукав пропитался красным. Тяжёлые капли срываются при каждом взмахе, орошают запёкшиеся лужи крови простолюдинов.
— Не голубая, — со смехом подметил Эонар. — В конце концов, ты обычный человек, не как твой отец или дед. Ты, жалкая пародия на Властителей Тьмы!
— Пародия? Нет-нет, я лучше.
— Лучшие не умирают.
Вампир играючи увернулся от очередного выпада и полоснул когтями по рёбрам. Вспышка боли на миг ослепила, я взвыл и ударился плечом о стену. Рот наполнился слюной. Эонар накинулся, я почти ощутил смрадное дыхание на шее и… ухватил его. Развернул и с силой впечатал в стену. Так что затылок хрустнул и глаза кровососа на мгновение затуманились. Локтем руки с мечом придавил горло.
— Хитро… — Прохрипел кровосос, кривя бледные губы в надменной улыбке. — Только бесполезно. Сколько так продержишь? Надо было давить другой рукой.
— Нет, я всё сделал как и хотел.
Фонарь описал короткую дугу и с хрустом разлетелся об голову Эонара. Горючее масло вспыхнуло, почти мгновенно покрывая его. Я едва успел отскочить, но пара капель попала на кожу и одежду. Последняя вспыхнула, и я отчаянно захлопал по ней ладонью.
Вампир взвыл, метнулся в темноту… и упал, с отсечённой ногой. Попытался ползти, охваченный огнём по плечи, но я опустил сапог меж лопаток. Надавил до хруста и провернул каблук.
— Эонар. Было приятно встретить знакомое лицо, но увы, нам пора прощаться. В этот раз навсегда.
Мёртвая сталь перечеркнула узкую шею, и горящая голова упала на пол. Торопливо наколол её на острие меча и поднял, освещая путь. Надо поторопиться, не думаю, что такого света хватит надолго. Тем более, если пациентов жреца покусал вампир, жителей ждёт «приятный» сюрприз.
***
На улице творится странное. Толпа, сначала бежавшая к пожару, теперь отхлынула в обратную сторону. Ваюна видит искажённые ужасом лица и угловатые фигуры, что прыгают на людей. Хватают, как псы, и тащат в темноту.