Чтение онлайн

– Ну что, в целом ясно? Хочешь сам попробовать?

Я не понял ее. Точнее, понял, но не поверил.

– Попробовать – то есть потренироваться?

– Да чего там тренироваться. Сейчас выпуск новостей будет – садись и вешай его на сайт. Не бойся.

А я именно что боялся.

Вот то самое предельно острое ощущение (подобно мандражу от прямого эфира): сейчас ты сделаешь нечто – и это сразу же увидят/услышат/прочитают десятки, сотни, тысячи, десятки тысяч людей! И это чувство со временем не исчезает, не притупляется. Можно лишь попытаться увести его куда-то на периферию сознания. Чаще всего получается. Или нет.

За годы работы на «Эхе» я привык ко многому.

К тому, что «дедлайн – вчера», к тому, что выполняется невыполнимое, делается невозможное, происходит невероятное.

Я привык каждый день получать письма, в которых меня, персонально меня обещают физически уничтожить, с подробным описанием сего процесса. Я почти привык наблюдать, как вменяемые адекватные люди (часто виртуальные, но ведь живые!) на глазах сходят с ума, захлебываются ненавистью, заражают ею всех, до кого могут дотянуться.

Но привык я и к тому, что нас постоянно и искренне благодарят, называют глотком свободы, светом в окошке и последней надеждой.

Привык к тому, что одним движением «мышки» я наполняю этот мир чем-то новым. Простым и сложным, интересным и сенсационным, веселым и страшным.

Привык, что разместив на сайте всего-то набор цифр – банковский счет – мы помогаем спасению чьей-то жизни. Настоящей, всамделишной жизни. Хотя нет, привыкнуть к этому невозможно.

Кое-что на «Эхе» поражает меня до сих пор. Принципиальное, системное, знаковое.

Людям здесь нравится работать. Еще раз, по слогам: нра-вит-ся ра-бо-тать.

Тут, к примеру, принято сразу же, не откладывая, не медля приступать к решению поставленных задач и возникающих проблем. Что в наше время немного странно. Мы же по жизни как привыкли: на день – забыли, на второй – вспомнили, на третий – подумали, на четвертый – отмазались, на пятый – слили. И не специально, а просто – зачем иначе? Чего жилы-то рвать? Лениво и бессмысленно.

Но здесь так было не принято и не будет здесь так принято никогда. Потому что тут – по-другому. Нет, иногда кто-нибудь может рискнуть попробовать иначе… по незнанию или эксперимента ради… но лучше не надо. Плохо кончается.

Здесь – извините за пафос и банальность – люди занимаются любимым делом. Или лучше так: Любимым Делом. Остальное – важно, но вторично. Деньги, перспективы, известность… Старый анекдот про работодателей («– Я уж и зарплату им платить перестал, но они все равно на работу ходят. – А ты попробуй вход платным сделай».), – он про нас, наверное.

А еще – вот:

«Сюда в двенадцать часов новогодней ночи, прорвавшись через пургу, пришли люди, которым было интереснее доводить до конца или начинать сызнова какое-нибудь полезное дело, чем глушить себя водкой, бессмысленно дрыгать ногами, играть в фанты и заниматься флиртом разных степеней легкости. Сюда пришли люди, которым было приятнее быть друг с другом, чем порознь, которые терпеть не могли всякого рода воскресений, потому что в воскресенье им было скучно. Маги, Люди с большой буквы, и девизом их было – «Понедельник начинается в субботу».

Разве скажешь лучше?..

«Эхо» – это маленький средневековый цех радиокулинарии, в крошечных комнатках которого круглосуточно пекутся вкусные радиокуличи, радиопироги и радиоэклеры. В этом старинном цеху все прямо противоположно идее порядка, идее унификации, принципу конвейера, идолу упорядоченной промышленной сборки. «Эхо» принципиально субъективно и эмоционально, оно вдребезги разрушает любой конвейер, любые упрощения и монотонность. «Эхо» – это мир ручной работы, мастеровитой выделки, индивидуального стиля, личного клейма мастера. Здесь кипят страсти и сгорают без следа любые попытки инструктирования и упорядочивания. «Эхо» – это цех самобытных мастеров, каждый из которых готовит блюда по своему рецепту, на свой сугубо личный вкус.

Самое стабильное и спокойное место во всем этом цеху – деревянная стойка охранника, что торчит посреди увешанного фотографиями гостей длинного коридора. Только здесь время идет медленно и тихо – уткнувшись в экран телевизора с бесконечным сериалом, шаркая по длинной красной дорожке, как будто бы только вчера стащенной из советского сельского райкома. Охранник появился в эховском коридоре после серии угроз и провокаций, да так и остался в нем, ведь угрозы и провокации – часть повседневной жизни радиоцеха. Когда из лифтового холла кто-то входит в эховский коридор через алюминиевую со стеклом дверь, охранник смотрит на входящего поверх тумбочки – на всякий случай.

В тесных каморках по обеим сторонам от коридора всегда кипит жизнь. Цеховики заняты своим ремесленным производством. На «Эхе» много закутков, чуланов и щелей, в которых еще не ступала нога человека, но все они забиты людьми. И все эти люди что-то делают, шьют, варят и парят.

Справа от входа – комната референтов. Это своеобразная смесь бара с высокой барной стойкой, кухни и почтамта. Туда-сюда снуют люди, суета – весь день напролет. Кто-то что-то несет туда, кто-то – напротив, тащит оттуда. Все завалено коробками с книгами и журналами. В углу – недоеденный бисквитный торт и рулон бумаги. В другом углу что-то вечно печатает, гудя, перегретый принтер. Трезвонят телефоны, поднимается пар над вечно кипящим чайником. Парень – референт прижал плечом к уху телефонную трубку, что-то кричит в нее, одновременно он крутит и ест вилкой острый доширак, пуская свободным пальцем на печать какой-то документ. Во все концы Москвы летят отсюда приглашения, тянутся к стойке один за другим за призами благодарные слушатели, проходят мимо стойки стайки гостей, готовится для них чай и кофе, получают свои задания водители и курьеры. Референтская комната – центр всего «Эхо» вского цеха, перекресток всех дорог, здесь всегда толчется народ, большей частью – лишний.

Слева от стойки – деревянная дверь в гостевую комнату. Это цеховая гостиная. Здесь даже есть сильно потрепанный черный кожаный диван и несколько кресел на колесиках. Здесь ждут эфира гости, здесь они обсуждают программы с ведущими. Тут же, у стола, сидят ведущие других программ, они готовятся к своим эфирам, вперившись в мониторы компьютеров. Порой набивается так много народа, что негде бывает поместиться. Когда на «Эхе» ждут какого-то большого начальника или лидера зарубежной страны, в гостевой комнате заблаговременно появляются высокие крепкие мужчины в черных костюмах, с пластмассовыми спиральками в ушах и торчат там по полдня, наводя на всех тоску и мешая работать. Отчего-то при них все косятся в сторону и разговаривают шепотом.

Весь день через гостевую комнату идут самые разные люди. Лохматый и сердитый патриот сменяется ироничным либералом, потом заходит, цепляя дверной косяк, большой генерал, а его сменяют поджарые спортивные обозреватели. Круговорот людей в гостевой комнате соответствует круговороту в эховском эфире.

Как-то раз, помню, я привез в прямой эфир Гарри Каспарова – прямо из кутузки на Петровке, 38, где его продержали под административным арестом пять суток, за участие в несанкционированной акции протеста. Это был удивительный эфир – ведь в нем принял участие еще и Анатолий Карпов. Так в студии одновременно оказались два великих шахматных чемпиона – 12-й и 13-й чемпионы мира (знаменитые «два К»). Когда-то они были непримиримые соперники и даже враги, а теперь Карпов сделал все возможное, чтобы помочь Каспарову. И пришел с ним в эфир «Эха», чтобы высказать свое несогласие с подобными методами борьбы властей с оппозицией. Это было очень достойно. После эфира мы все собрались в гостевой комнате. И вдруг Карпов и Каспаров заговорили о шахматах. И о международном турнире, что проходил в те дни в Китае. И тут же оба они оказались у монитора компьютера и взялись разбирать какую-то только что сыгранную там партию. Позабыв про нас и вообще про все на свете!

Слева по коридору – комната новостников. У них вечно воспаленные глаза и серая кожа лиц. День напролет они процеживают бесконечные новостные ленты, выбирая главное, звоня героям новостей или экспертам – за короткими комментариями. Им всегда надо бежать в студию, читать новости, они громко, через всю комнату, диктуют новости для сайта. Им всегда можно позвонить и сообщить новость, если что-то вдруг случилось. Если, например, в Назрани неизвестные обстреляли, из калашей, машину известного ингушского оппозиционера Магомеда Хазбиева, и брат Магомеда, что был за рулем, теперь тяжело ранен и оказался в больнице. Тогда новостники звонят в Ингушетию жене Магомеда или ему самому и выдают новость с комментариями в прямой эфир. Это может помочь, может, например, спасти чью-то свободу или даже жизнь!