Екатерина Вторая и Г. А. Потемкин. Личная переписка (1769-1791)
Шрифт:
Si je n'avais suivi que les mouvements de mon impatience et ma vivacite naturelle, des que Votre lettre m'est parvenue, c'est-a-dire a dix heures du sour, je me serais remise en carrosse et aurais courru sans m'arreter nulle part tout droit a Mohilef, ou j'ai beaucoup de regret de savoir que Mr. le comte de Falkenstein m'ait devance. Mais comme cela aurait fait une breche a son incognito, la reflexion a retenu mon premier mouvement, et je m'en vais suivre ma route, comme Vous saves qu'elle a ete reglee. Je coucherai demain a Шклов et dimanche je viendrai pour la messe a Mohilef. [234] Только тут не знаю, как выгоднее будет условиться о свидании без людей; ибо как прийду из обедни, тут люди ко мне повалят; опять отложить до после обеда — не учтиво будет; разве пока все люди со мною у обедни будут, не пожалует ли ко мне, дабы вошед я во внутренние свои покои, то есть пред спальнею, уже бы тут его нашла. Но только буде луче найдешь способ, то уведоми меня, а кажется, и так ловко быть может. Как Гр[аф] Румян[цев] ко мне пишет4, что гость нигде не хочет обедать, то заключаю, что и со мною обедать не станет за большим столом, о чем буду ждать уведомления. Письмо его влагаю, дабы Вы знали, что и как пишет. Rien de plus flatteur ni de plus agreable que cette lettre que Vous m'aves envoyee. Je Vous prie de reiterer a Mr. le Comte de Falkenstein les assurances que mon premier desir est de me conformer en toute facon a tout ce qui pourra lui rendre le sejour de Mohilef supportable. [235]
234
Если бы я следовала только движениям нетерпения и природной живости, то, как только дошло бы до меня ваше письмо, т. е. в 10 часов вечера, я села бы в карету и устремилась бы, нигде не оставаливаясь, прямо в Могилев, где, к моему сожалению, граф Фалькенштейн меня опередил. Но как это причинило бы вред его инкогнито, то размышление удержало мое первое движение, и я буду продолжать свой путь так, как вам известно он был начертан. Буду ночевать завтра в Шилове3, а в воскресенье приеду к обедне в Могилев (фр.).
235
Ничто не может быть более лестным и приятным, как письмо присланное мне вами. Прошу повторить графу Фалькенштейну уверение, что мое первое желание — всеми способами сообразоваться с тем, что может сделать ему сносным пребывание его в Могилеве (фр.).
Прощай, друг мой, мы очень тоскуем без тебя. Я весьма желаю скорее увидеться с тобою.
591. Екатерина II — Г.А. Потемкину
[23 мая 1780] из Шклова, в 11-том часу вечера
Сейчас получила я твое письмо, друг мой сердечный1. Я завтра к вам надеюсь быть рано, всем скучно без вас. Что пишешь, во всем том вижу твою ко мне дружбу. О Фальк[енштейне] стараться будем разобрать вместе. Добра ночь. Саша Дмитр[иевич] кланяется и тоскует весьма по тебе.
592. Екатерина II — Г.А. Потемкину
Из Мшаги, июня 9 ч. 1780
Батинька Князь, письмо твое из Вязьмы, приехавши сюда в 10-том часу вечера, сегодни я получила1, из которого усмотрела, что Гр[аф] Фалькенштейн, а ты за ним, полетели к Москве. Мы все, равно и дети Ваши, здоровы2. Я их везу скоренько, думаю быть в пятницу дома. Спешу, чтоб Вы меня не упредили. Буде Вас найду в Новогороде, то увезу с собою. Вы подумаете, что брежу; нет не брежу, но знаю, что с проворными людьми дело имею. Буде гость заботится еще знать мое о нем мнение, то можете сказать, что je pense qu'aucun Souverain presentement vivant ne l'approche en fait de merite et de connaissances et de politesse; je suis enchantee d'avoir fait sa connaissance; comme particulier meme ce serait une excellente connaissance a faire. Adieu, mon bon Ami. [236]
236
Я думаю, что ни один ныне живущий государь не подходит к нему, касательно заслуг, сведений и культуры. Я в восхищении, что познакомилась с ним; даже как частное лицо он был бы превосходным знакомством. Прощайте, мой добрый друг (фр.).
Будь уверен, что моя к тебе дружба равна твоей ко мне привязанности, которой цены не ставлю. За каврижки благодарствую. Ал[ександр] Дм[итриевич] просил Вам поклониться, без Вас скучаем, нивесть как долго не видали3.
593. Екатерина II — Г.А. Потемкину
Из Новогорода, 11 ч. июня 1780, то есть, в четверг
Сюда мы приехали благополучно сего утра в четыре часа, и после обеда уеду прямо в Царское Село. Я здорова и все при мне находящиеся, начав с детей, от тебя мне вверенных. Весьма желаю знать, батинька, каков ты. Спешу я, чтоб вы меня не упредили в дороге. Теперь, чаю, я выиграла скоростью. Mon bon Ami, пусто без тебя. Je suis charmee de Vous revoir et je m'en vais ordonner Vos quartiers a Czarsko село. [237] Прощай, батинька. Архиерей меня принял без речи, что приписывать должно его скромности, что безпокоить не хотел посреди ночи. Как-то тамо Вы поживаете, а ко мне никто о том не пишет.
237
Мой добрый друг, пусто без тебя, я буду в восхищении опять видеть вас и распоряжусь относительно помещения вашего в Царском Селе (фр.).
594. Екатерина II — Г.А. Потемкину
[25 июля 1780]
Буде обер-полицмейстер Лопухин Ранцова не сыщет в городе или у матери в деревне в трое сутки от сего 25 ч. июля1 и после того от меня наряженные его сыщут, чтоб он — Лопухин — знал, что он сам со мною будет иметь дело, ибо мне в обер-полицмейстеры в Питербурх не нужен трус, либо непроворный человек, или нерасторопный. Прошу о сем ему дать знать последнее мое приказание.
Екатерина
595. Екатерина II — Г.А. Потемкину
[27 июля 1780]
Уж не посылай мое письмо к Архарову. Ранцов уже привезен от матери из деревни и отослан к Вяземскому.
596. Екатерина II — Г.А. Потемкину
[До 26 августа 1780]
Жалею, батинька, что ты не очень здоров1. Снова потеть будешь. Осенью при приезде наследного] принца Прусского2, чаю, у Панина рассудка мало увидим.
597. Екатерина II — Г.А. Потемкину
[Август-сентябрь 1780]
Dites au Prince de Ligne, Mon Ami, en le remerciant de son livre, que la description de Beloeil m'a enchantee. J'ai toujours aime les tetes a tapage et je n'ai guere lu de livre qui renferme une plus grande Encyclopedic de mouvements que le sien; je fais chorus avec lui lorsqu'il dit que l'on voit, que l'on pense tout en beau. Que personne ne se plaigne.
238
Скажите принцу Де Линь, мой друг, поблагодарив его за книгу, что описание Белёйля восхитило меня. Я всегда любила буйные головы и читала немного книг, которые содержали бы больший круг сведений о силе воображения, чем его книга. Я разделяю его мнение, когда он говорит: пусть видят все и думают обо всем с хорошей стороны. Пусть никто не жалуется (фр.).
598. Екатерина II — Г.А. Потемкину
25 сент[ября] [1780], пятница, в девятом часу вечеру.
Сейчас, батинька, получила я твое письмо от 241 и очень тем обрадованы мы, то есть Саша и я. Вложенная цыдулка ему отдана и при сем посылаю его ответ. Что скорее возврати[шь]ся, то тем приятнее будет для меня, не то, чтоб забыть тебя. В ту минуту, как милое твое письмо принесли, то об тебе речь была и сумневались, что возврати[шь]ся ко вторнику, а теперь не без сожаления вижу, что и в середу в твои имянины не изволишь быть2. Однако, как бы то ни было, лишь будь здоров и об нас знай, что ты нами весьма любим.
К Александре Васильевне за письмом к тебе послала я, но она, чаю, уехала к Гаррису3, и так не прогневайся, быть тебе сегодни без письма от них.
599. Г.А. Потемкин — Екатерине II
[До 24 ноября 1780]
Позвольте, матушка, представиться нынче Соллогубу.
Р_у_к_о_й_ _Е_к_а_т_е_р_и_н_ы II: Приехал ли он или едет, или иной ли причины ради?
600. Екатерина II — Г.А. Потемкину
[1780]
Батинька, как Сейм Польский кончился теперь, то время войск оттуда возвратить и привести мое о том данное повеление в исполнение. При сем посылаю письмо Послу, буде твой курьер неравно дорогою пропал, чтоб сие письмо верно дошло.
Желаю сердечно, чтоб ты скорее выздоровел.
601. Г.А. Потемкин — Екатерине II
[1780]
О комиссариатских суммах донесу мое усерднейшее мнение, как о приходе доходов в сие место, так и об экономии. В числе остающихся мест мне кажется наибезполезнейшим Коммерц-коллегия, которая и прежде, Бог весть, что делала. Правило, положенное мануфактуре, еще более простирается на торговлю. Прибыток наилутчим есть поощрением оной. Естли ж разправа между агличанами до сей коллегии надлежит, то мне кажется лутче ей быть на основании трактата в общем месте купеческом, которое, как называется по новому учреждению, я теперь не помню. И тем наипаче, что дела их наиболее связаны с нашим купечеством. А дальновидное распространение внешней торговли, умножение и облегчение способов внутренней оставить времяни, просвещению и попечению купеческому обществу, ибо состояние торгующих становится часто хуже от того, когда о прибыли их слишком стараются другие.
Р_у_к_о_й _Е_к_а_т_е_р_и_н_ы II: За уничтожение Коммерц-коллегии никто не берется, но в трактате точно сказано о разборе агличан с нашими «быть в той коллегии». Трактат же изчезнет чрез шесть лет. Все же прочее весьма сходственно и моему мнению. В военных казначеях почитаю немалую нужду, но остаточных казначеев собенных устроить ли? О сем ожидаю Ваше мнение.
602. Г.А. Потемкин — Екатерине II
[1780]
Касательно коллегии Экономии: оная уничтожиться может, ибо легче смотреть подробности хозяйства по наместничествам. Но содержание монастырям и прочему духовенству истекать долженствует из одного места, которое назвать духовной ренториею в ведомстве Государственного казначея. Потому что нельзя не замешаться в щотах, когда расход на содержание многих частей последует из разных мест. То же на починку церквей и других ея строений лутче ассигновать из одного же места, иначе несравненно более расходы будут по многим причинам, и произойдет немалая трудность в соображении сумм.
Р_у_к_о_й_ Е_к_а_т_е_р_и_н_ы II: Радуюсь, что мои мысли встретились в сем пункте с Вашими. Я вчерась еще приказала включить духовного казначея с казначейством.
1781
603. Екатерина II — Г.А. Потемкину
[После 14 января 1781]
Вчерась, опасаясь, чтоб Панин не возвратил Кобенцелю1, не присылая ко мне, его предложения, приказала ему и Вице-канцлеру, чтоб оне взяли мне на доношение то, что Кобенцель им предложить будет и о чем Император ко мне пишет2. Вследствие чего и присланы при сем следующие бумаги. Теперь буду требовать от них о сем рассуждения, а там положу, как мне угодно окажется.