Чтение онлайн

— Я спала, Модест Сергеевич мне уступил уголок кровати. На самом деле после чистки я упала и очнулась только утром. А после вкусного завтрака и так и вовсе полна сил.

Быстро сажусь за столик и пишу маленькое заклинание, сворачиваю лист и прячу под подушку князю Орлову. Он пока молчит, боится нелепыми словами и вопросами выдать себя.

И правильно, в его случае молчание — золото.

Целую его руку и шепчу, что надо быть смелее, не затягивать с налаживанием отношений, начать лучше с конфетно-букетного периода, романтика никогда лишней не была в отношениях.

Ещё раз пожала руку канцлера, и самого дорогого человека в этом мире, самой страшно его оставлять, выслушала его пожелания и просьбу возвращаться скорее. Я бы и не уезжала, но меня уже ждут, карету давно прислали из дворца.

Переобулась в ботинки, забрала с собой шерстяные носки и поспешила в шикарный экипаж, очень хотелось хоть на несколько минут заехать домой и проведать Варю, но Разумовский перед тем, как уехать, попросил не задерживаться.

Хорошо, что его срочно вызвали на службу, там сейчас такое началось. Мне кажется, что я слышу гул, с каким Тайная канцелярия, как пылесосом вычищает всю темень из города. Тем не менее меня радует то, что я сейчас в карете одна, и могу немного пообщаться с книгой.

— Скажи мне, как ты попала к Ульяне?

«Подарок отца, наследие рода от бабушки».

— Понятно, значит, у всех тут книги персональные, а вот я мельком слышала, что у Разумовского тоже есть книга, но она от него закрылась, это в каких случаях происходит? — задаю очень пикантный вопрос, не рассчитываю получить ответ, но книга порцией откровенности повергла меня в лёгкий шок. Не так всё просто с магией?

«Некоторые книги закрываются, если хозяин долгое время работал с чёрной магией, а князь уже на краю!»

Прочитала и замерла…

Если такой человек, как Разумовский, чуть было не скатился во тьму…

— Вот это новость! Я же могу и него подлечить? Мне это не навредит? — шепчу, потому что уже и за себя стало боязно, не просто боязно, а страшно.

«Мы уже с ним работаем, он верит в твои силы и в себя верит, ты подарила ему надежду!»

— Уф! Вот и замечательно, но ты поищи какие-то заклинания, чтобы он окреп и стал собой, ладно?

И тут книга выдала такое, что я покраснела, словно сейчас сам Разумовский сидит напротив меня и пристально наблюдает.

«Любовь — лучше всяких заклинаний!»

Брезгливо морщусь, припоминая, как все со всех сторон шепчутся, только и ждут, что я совершу опрометчивый поступок и начну флиртовать с самим князем, тайным советником царя. Один из шести или семи самых близких к царской семье, самый важный человек, пока канцлер болеет, и я рядом? Ну да, конечно!

Нелепейшая ситуация. Вздыхаю и произношу что-то вроде зарока на будущее, боясь за себя и за всех, кто стал мне близок:

— Буду любить его, как наставника, и уважать. На большее у меня нет прав…

Не успеваю прочитать, что книга решила ответить на эти слова самоуничижения и скорби, как экипаж замер и меня встретил очень важный человек, помог выйти и проводил во дворец. Теперь уже не с парадного входа, а делового, туда, где находятся кабинеты.

Недолго шли по шикарным коридорам и залам, от позолоты в глазах рябит. Но это красиво, торжественно и не лишено смысла.

Вся бравада растаяла. А волнение вдруг захлестнуло.

Сердечко колотится в нервном приступе, я уже всё поняла.

Иду на короткий приём к самому ЦАРЮ! Одета как прислуга, на голове не причёска, а сноп соломы.

И нет никакой уверенности, что я справлюсь, а от меня ждут результатов.

— Подождите! Я хоть причешусь после шали.

Затмила зеркало и быстро сделала магическую укладку, чуть расправила помятое платье, как однажды скатерть на столе осветлила, и из серого, тусклого «наряда», получилось лёгкое с голубым оттенком утреннее платьице. Осмотрелась, вздохнула и решительно пошла на самый важный приём в моей жизни.

Обо мне быстро доложили и сразу впустили.

Не глядя, кто передо мной стоит, приседаю в низком реверансе, сама даже слово сказать боюсь. Все тонкости этикета испарились из памяти. А я, дурочка такая, прижимаю к груди книгу и шерстяные носки. Шаль и пальто забрал лакей. Вид у меня как у деревенской батрачки…

— Дитя, подойди! — ой, вот голос не царя, но Зевса, показалось, что он грохочет из-под высоченного потолка.

Распрямляю спину и делаю неуверенный шаг навстречу.

— З-здравствуйте! Ой, простите, я так сильно волнуюсь!

— Это я волнуюсь! Ты совсем девочка, и хватит ли у тебя сил противостоять такому страшному воздействию? Мой сын совершил глупость, ты это увидишь, поэтому не могу скрывать, да и смысла в этом нет. Он потерял невинность самым пошлым образом и получил проклятье.

В этот момент предо мной стоит не царь, а любящий отец, у которого болит душа за своего ребёнка. Мне это показалось настолько милым. Что я протянула ему руку и прошептала:

— Любовь спасает, вы любите его всем сердцем, благословите меня на работу, и у меня всё получится. Надеюсь, смею надеяться…

Он пожал мою руку, а потом деликатно приобнял за плечи и поцеловал в лоб:

— Девочка, дай бог тебе сил противостоять злу, я всей душой благословляю тебя.

В этот момент я почувствовала, что такое мощная магия. Разумовский силён, я сильная, но царь сильнее нас раза в четыре.

— Это не моя личная сила, это государственная мощь, и я не могу её тратить на личные проблемы, вот такая беда. Но ты очень мудро поступила, попросив благословение на доброе дело, проявила себя взрослым, состоявшимся лекарем, да пребудут с тобой силы добра. И прости меня, первая наша встреча прошла неправильно, показалась, что ты тёмная.

— Ой, я тогда просто не понимала ничего про себя. Отголоски обиды в моей душе показались вам тьмой. Но я попала на отличное место, служу у лучшего человека и имею честь приносить пользу, это ли не счастье.

Царь улыбнулся и позвонил в колокольчик. Я думала, что войдёт секретарь, наверное, и сам Пётр Александрович так думал, но вошёл цесаревич Александр. Увидел меня, забылся и засиял счастливой улыбкой.