Чтение онлайн

— Большое вам спасибо, мистер Джеггерс… Да, я понимаю, и мне очень жаль… Да, спасибо. До свидания.

Потом она набрала другой номер и попросила Мередита Хаусмена. Очевидно, ей предложили назвать свое имя, потому что она сказала:

— Агата Престон из Мэзерской школы… Да, правильно, Мэзер, как Коттон Мэзер [20] . Эм-э-зе-э-эр.

Мерри слушала, как мисс Престон рассказывает отцу о нарушении правил поведения в школе и о том, что за этим должно последовать. Или точнее, она не столько вслушивалась в сами слова, которые были вполне предсказуемы, сколько следила за мелодичными интонациями голоса директрисы, которые придавали странный ритм ее отрывистым репликам, а потом мисс Престон надолго умолкла. Мерри лениво подумала, что это там отец мог говорить мисс Престон. Конечно, все равно это ничего не могло изменить.

Но она ошиблась. Настроение мисс Престон вдруг резко переменилось, и она повторяла в паузах: «Понимаю, понимаю, да, понимаю», но теперь как-то сердито, даже свирепо — поджав губы и сузив глаза.

— Это неслыханно, мистер Хаусмен, — сказала она после паузы, которая была длиннее прочих. И потом: — Ладно, я еще раз обдумаю ваши слова и извещу вас о своем решении через мистера Джеггерса, если вы не возражаете. — Пауза. — Да, я не сомневаюсь, что вы поступили бы именно так, но в данном случае я беспокоюсь о себе. Я бы предпочла иметь дело с мистером Джеггерсом. И надеюсь, вы извините меня за то, что я побеспокоила вас по поводу происшествия, которое мне показалось в высшей степени возмутительным и весьма тревожным симптомом. До свидания.

Прощаясь с отцом, она чуть ли не плюнула в трубку, а потом грохнула ее на рычаг с такой яростью, какой в ней Мерри раньше и не подозревала. Она взглянула на Мерри, вздохнула — может быть, этот вздох помог ей снова взять себя в руки — и передала то, что только что сказал ее отец.

— Боюсь, — начала она, — что разговор, который я имела сейчас с твоим отцом, был безрезультатным. И то, что он сказал, я уверена, совсем не предназначается для твоих ушей, однако я, пожалуй, расскажу тебе. Думаю, я просто должна это сделать.

Но, произнеся это, она погрузилась в молчание, словно все еще раздумывала. Или, возможно, она просто пыталась облечь в подобающую форму то, что услышала от Мередита Хаусмена, перевести его слова на свой язык, в свой стиль — в стиль, подобающий для разговора директора школы со своей ученицей. Мерри ждала, сгорая от любопытства, но тем не менее оставаясь внешне совершенно невозмутимой.

Теперь вряд ли можно надеяться, что что-то изменится. Сейчас ей прочитают лекцию, которую, она знала, придется вытерпеть, которую она даже хотела вытерпеть точно так же, как готова была вытерпеть вкус виски — неважно, нравится ей или нет, — чтобы добиться своей цели.

— Он сказал, что это его совершенно не удивляет, — продолжала мисс Престон. — Он даже засмеялся. Я сказала ему, что ты находишься у меня в комнате и что ты пьяна, а он засмеялся. И сообщил мне, что и сам он пьяница, что и мать твоя была пьяницей, и что нет ничего удивительного в том, что и ты тоже можешь превратиться в пьяницу. И еще он сказал, что было бы вполне естественно, если бы школа предпочла от тебя отказаться, но есть другие школы, и что рано или поздно ты все равно окажешься в одной из них.

Мерри опустила голову. Она не хотела, чтобы мисс Престон увидела сейчас ее лицо.

Мисс Престон, однако, не оставила ее в покое.

— Посмотри на меня, — сказала она. — Мередит, Мерри… пожалуйста.

Мерри взглянула на нее.

— Все это ужасно, И я просто не знаю, что делать. Но я знаю, чего не надо делать, и думаю, я тебя не отчислю. Я не отчислю тебя. Я хочу, чтобы ты оставалась у нас в школе, и я хочу, чтобы ты обдумала все, что сказал твой отец, чтобы ты обдумала, такой ли жизни для себя ты желаешь, и хочешь ли ты, чтобы о тебе говорили подобные вещи. Ты разве этого хочешь?

— Нет, мисс Престон.

— Конечно, нет. Я и не думала иначе. А теперь иди в комнату для моих гостей и ложись спать. Я не хочу, чтобы ты возвращалась к себе в таком состоянии. Завтра утром во время завтрака ты пойдешь к себе в номер, оденешься, и если кто-нибудь будет тебя спрашивать, скажи, что плохо себя чувствуешь и что спала в медпункте. Жизнь и работа твоего отца возложили на тебя тяжкое бремя — несправедливое бремя. И теперь после всего случившегося, думаю, мне следует дать тебе шанс. Еще один шанс. Ты меня понимаешь?

— Да, мисс Престон.

— Ну, вот и хорошо, — сказала мисс Престон. — А теперь иди спать.

— Спасибо, мисс Престон.

Мерри ушла в гостевую и легла на кровать. Агата Престон посидела некоторое время за столом и почитала или только делала вид, что читает. На самом деле она прислушивалась, пытаясь уловить хоть какой-то звук, хоть малейший намек… И сама не понимала, что она хочет услышать. Но скоро, минут через десять, она услышала это. Звук был приглушенный. Девочка пыталась заглушить этот звук, уткнувшись лицом в подушку, однако ее рыдания были отчетливо слышны той, кто тихо, не шелохнувшись, сидел в соседней комнате и прислушивался.

Но, даже услышав эти рыдания, мисс Престон все равно не была вполне уверена, были ли они знаком благодарности, или унижения, или ярости от того, что маленький заговор Мерри с целью быть исключенной из школы провалился. Скорее всего, подумала она, это были слезы и благодарности, и унижения, и ярости. Но пусть даже так. Наконец-то вот оно, долгожданное начало. Вот точка опоры. Она вспомнила слова Архимеда: «Дайте мне точку опоры, и я переверну мир». Могла ли она перевернуть Мерри? Никогда эта мысль не внушала ей оптимизма. Но теперь у нее затеплилась надежда.

Мерри даже в голову не могло прийти, что отец-то хотел сделать как лучше. Он избрал довольно странную манеру беседы с мисс Престон, но все получилось так, как он и задумал. В постели с Мелиссой в «Хэмпшир хаусе» Мередит чувствовал себя на седьмом небе от счастья, потому-то он и рискнул прибегнуть к хитрости, чтобы сохранить за дочерью место в школе. Вряд ли он мог бы объяснить, с чем была связана его надежда на успех маневра, и еще меньше — как он собирался его осуществить, но все вышло очень неплохо. То ли счастливые люди живут в унисон с мировыми ритмами, то ли они осенены милостью Всевышнего или просто удачливы, тем не менее, что правда, то правда — в тот момент он попросту доверился внутреннему порыву души. И мисс Престон поступила именно так, как он и ожидал — позволила Мерри остаться в школе.

Мерри же вообразила, что этим поступком он отрекся от нее. Она знала, что отец не имеет никаких моральных предрассудков относительно спиртного и он не отнесся бы слишком серьезно к известию, что его дочь впервые напилась. Но она не предполагала, что он может зайти так. далеко. Он, похоже, просто отмахнулся от случившегося, а заодно и от нее. И Мерри сделала вывод, что совсем перестала интересовать отца. Причем упрекнуть девочку в нелогичности подобного умозаключения было бы невозможно: ее ничто не могло разубедить в справедливости сделанного вывода. И даже если бы Мередит узнал о ее душевных терзаниях, он едва ли смог бы что-нибудь изменить. Ведь глупо же писать дочке длинные письма или названивать по телефону и растолковывать ей, что он просто использовал директрису, направив ход ее рассуждений в нужное для себя русло. Она ведь была еще совсем ребенком и ему не стоило так сразу подрывать ее веру и уважение в правила и авторитеты. Но он ничего этого не знал и никогда не узнал.