Чтение онлайн

Выждав две недели, в продолжение которых шумиха, поднятая газетами, всколыхнула весь мир, Ари Бен-Ка-наан неожиданно перешел в атаку. Теперь это уже не была игра в "поживем, увидим"; дети навязали англичанам необходимость принять решение.

За бортовую стену была спущена огромная доска, на которой по-английски, по-французски и на языке иврит менялась надпись:

ГОЛОДОВКА, ЧАС 1.

ГОЛОДОВКА, ЧАС 15.

Двое мальчиков и одна девочка в возрасте десяти, двенадцати и пятнадцати лет потеряли сознание и их положили на верхнюю палубу судна без сознания.

ГОЛОДОВКА, ЧАС 20.

Десять детей лежали без сознания на палубе.

– Ради бога, Китти! Перестань ходить и сядь!

– Уже двадцать часов. До каких же пор это будет продолжаться? У меня просто не хватило духу пойти на набережную посмотреть. Карен тоже лежит без сознания на палубе?

– Я уже сто раз говорил тебе, что нет.

– У них вообще слабое здоровье, а тут они еще проторчали две недели на этом судне. Это подорвало их последние силы. Китти затянулась сигаретой и принялась нервно теребить волосы.
– Этот Бен Канаан - не человек, он просто зверь.

– Я много думал над этим, - сказал Марк, - очень много. Боюсь, что нам никогда не понять, что именно двигает этими людьми. Ты когда-нибудь была в Палестине? Это мертвая пустыня на юге, выветрившаяся степь посредине и сплошное болото - на севере. Вонючая выжженная дыра, окруженная плотным кольцом смертельных врагов, не меньше пятидесяти миллионов. И все же они валят туда сломя голову. Они называют эту дыру страной, где течет молоко и мед...

Они поют песни о брызгалках и оросительных каналах. Две недели тому назад я сказал Бен Канаану, что у евреев нет монополии на страдание, но теперь я начинаю сомневаться. Ей-богу, начинаю сомневаться. Какая же должна быть мера страдания, чтобы люди стали такими фанатиками!

– Не защищай его, Марк, и не защищай, пожалуйста, этих людей.

– Ты подумай вот о чем. Без поддержки со стороны детей у Ари ничего бы не вышло. Они же поддерживают его безоговорочно.

– Это-то и страшно, - ответила Китти.
– Эта круговая порука. Они горой стоят один за другого.

Зазвонил телефон. Марк поднял трубку, послушал и положил трубку на рычаг.

– Что случилось? Что случилось, Марк?

– На палубу вынесли еще детей, потерявших сознание. Человек пять-шесть.

– А... а... Карен?

– Я не знаю. Пойду узнаю.

– Марк.

– Что?

– Я хочу на "Эксодус".

– Это невозможно.

– Я не могу больше, - сказала она.

– Если ты это сделаешь, ты пропала.

– Нет, Марк... тут что-то другое. Если бы я знала, что она жива и здорова, мне было бы легче. Я клянусь тебе, что справлюсь с собой. Я хорошо это знаю. Но сидеть так, сложа руки, и знать, что она там умирает. Нет, на это у меня нет сил.

– Если мне даже удастся уговорить Бен Канаана, все равно англичане тебя не пустят.

– Ты должен, - настаивала она.
– Ты должен. Она встала спиной к двери и загородила ему дорогу. Ее лицо выражало твердую решимость. Марк опустил глаза.

– Постараюсь, - сказал он.

ГОЛОДОВКА, ЧАС 35.

Перед посольствами Великобритании в Париже и В Риме происходили бурные демонстрации протеста. Возмущенные ораторы и плакаты решительно требовали снятия запрета с "Эксодуса". В Париже пришлось пустить в ход полицию и слезоточивые газы. В Копенгагене и в Стокгольме, в Брюсселе и в Гааге тоже устраивали демонстрации. Но там они прошли более спокойно.

ГОЛОДОВКА. ЧАС 38.

На Кипре стихийно возникла всеобщая забастовка протеста против англичан. Транспорт замер, были закрыты магазины, порты, театры и рестораны. Фамагуста, Никозия, Ларнака и Лимассол словно вымерли.

ГОЛОДОВКА, ЧАС 40.

Ари Бен-Канаан не сводил глаз со своих помощников, Он смотрел прямо в глаза Иоава, Давида, Зеева и Хапк Шлоссберга.

Зеев, крестянин из Галилеи, заговорил первым.

– Я солдат. Я не могу стоять и смотреть, как дети умирают с голоду.

– В Палестине, - резко оборвал его Ари, - ребята не старше их уже воюют в рядах Гадны.

– Одно дело воевать, и совсем другое умирать с голоду.

– Это та же борьба, только в другом виде, - ответил Ари.

Иоав Яркони работал с Ари много лет, они вместе воевали во время второй мировой войны.

– Я никогда не шел против тебя, Ари. Но в ту минуту, когда кто-нибудь из этих детей умрет, все дело обернется бумерангом против нас самих.

Ари посмотрел на капитана судна, американца Ханка Шлоссберга. Хаик пожал плечами.

– Вы здесь босс, Ари, но судовая команда начинает нервничать. Об этом в договоре нет ни слова.

– Другими словами, - сказал Ари, - вы хотите сдаться. Последовавшее молчание красноречиво подтвердило его догадку.

– Давид, а ты? Ты еще ничего не сказал.

Давид был ученым. Он хорошо разбирался в Священном писании и вообще в святых книгах. Он ближе стоял к богу, и все относились к нему поэтому с особым уважением.

– Шесть миллионов погибло в газовых камерах, не зная за что они умирают, начал он.
– Если мы, каких-нибудь триста человек, погибнем тоже, то мы очень хорошо будем знать, во имя чего мы умираем. И не только мы, но и весь мир будет знать.

Когда две тысячи лет тому назад мы еще были нацией и боролись против римского и греческого порабощения, мы, евреи, установили традицию драться до последнего. Мы так и сделали в Арбеле и в Иерусалиме, в Бейтаре и в Геродиуме.

Массаду мы четыре года держали, а когда римляне наконец ворвались в крепость, они нас застали всех мертвыми. Никогда ни один народ не дрался за свою свободу так, как дрался наш народ. Мы выгнали из своей страны римлян и греков, пока нас самих не рассеяли по всему свету. В продолжение последних двух тысяч лет нам не часто приходилось бороться как нации. Но когда мы поднялись в варшавском гетто, мы остались верны своей древней традиции. Если мы сойдем теперь с этого судна и добровольно вернемся за колючую проволоку, мы предадим своего бога.

– Вопросы будут?
– спросил Ари.

ГОЛОДОВКА, ЧАС 42.

В Соединенных Штатах, в Южной Африке, в Англии состоялись массовые молитвы в синагогах; даже во многих христианских церквях молились о благополучии детей с "Эксодуса".

ГОЛОДОВКА, ЧАС 45.

В Аргентине евреи объявили пост в знак сочувствия детям с "Эксодуса".

ГОЛОДОВКА, ЧАС 47.

Уже темнело, когда Китти поднялась на борт "Эксодуса". Вонь стояла невыносимая. По всей палубе, в спасательных лодках, у палубных построек, всюду валялись обессиленные дети. Все лежали на полу, не шевелясь, чтобы не тратить лишней энергии.