Чтение онлайн

– Но я не смогу ответить вам тем же, - заметил Штирлиц.
– Я весьма ограничен в средствах.

– ИТТ хорошо платит своим людям. Какие языки вы знаете?

– Английский и испанский.

– В совершенстве?

– А оно существует? По-моему, совершенство возможно лишь тогда, когда бог сойдет на землю.

– Не знаю... Во всяком случае, я, не дожидаясь пришествия, в совершенстве освоил мое дело.

– Позволяете себе вольнодумствовать в католической стране? Это не против инструкций ИТТ?

– Вы набожны?

– Черт его знает... Суеверен, во всяком случае.

– Все суеверны... Так что намерены отпробовать? Сыр или худиас?

– А еще что здесь дают?

– Жареное мясо, - Кемп кивнул на камин.
– Фелипе сказочно готовит мясо на ивовых прутьях. Чертовски дорого, но зато очень вкусно... Можно попросить зажарить на углях тручу', совершенно сказочная еда...

_______________

' Т р у ч а - форель (исп.).

– Тогда угостите меня соленым сыром, совершенно сказочной тручей и тинто'.

_______________

' Т и н т о - красное вино (исп.).

Ну, валяй, реагируй, Кемп, подумал Штирлиц. Труча - это царская еда, и платят за нее по-царски. Давай, инженер, закажи тручу себе и мне, тогда я до конца поверю в то, что ты не случайно появился на дороге.

– Дон Фелипе, - крикнул Кемп, и Штирлиц сразу же понял, что этот человек служил в армии.
– Сыр и тручу для сеньора, бутылку тинто, а потом два кофе, из тех зеленых зерен, что вы показывали мне в прошлую пятницу.

– Да, сеньор Кемп. Какое тинто хотите попробовать? Есть вино из Каталонии, очень терпкое; есть из Малаги, то, что вы как-то пили, густое, с черным отливом.

– А что вы порекомендуете моему гостю?

– Тинто из Каталонии интересней, мне его привозят не так уж часто.

– Рискнем?
– спросил Кемп.

– Тот не выигрывает, кто не рискует, - согласился Штирлиц.
– Я здорово голоден, опьянею, в горах делают крепкое вино.

– Ну и что? Пьянейте на здоровье, я отвезу вас домой.

– Спасибо.

– Вы никогда не пробовали работать с техническими текстами, Брунн?

– Нет.

– А потянете?

– Можно попробовать.

– Это у нас, немцев, можно пробовать. Американцы другие люди, они сразу же задают вопрос: <Можете или нет?> Отвечать следует определенно, с ними надо идти в открытую.

– Во всем?

– Что вы имеете в виду?

– Да ничего особенного... Просто вы с ними работаете, вы, видимо, знаете, можно ли с ними идти в открытую во всех вопросах или что-то надо придерживать.

– Черт его знает. Скорее всего, надо идти в открытую во всем. Они ведь как дети, очень доверчивы и поддаются уговору. Им надо объяснить все, от начала и до конца, как в школе. Если они поймут и поверят, то лучших компаньонов и быть не может.

– Да, они славные люди, я с вами согласен... Но ведь они испытывают на себе влияние тех, против кого мы, немцы, так активно выступали в минувшей войне...

– Мои боссы этого рода влияниям не подвержены, - отрезал Кемп. Цветных и славян компания не держит, в этом смысле можете не тревожиться.

Штирлиц усмехнулся:

– А я и не тревожусь. Я лишен предрассудков, тем более сейчас за это больше некому карать, все рассыпалось.

Дон Фелипе принес сыр, зелень, вино в темной высокой бутылке, расставил все это на белой бумажной скатерти и спросил:

– Тручу прожаривать или вы любите ее сыроватой?

– Почти сырой, - сказал Штирлиц.
– Только одной я не удовлетворюсь. Голоден. Мой друг сеньор Кемп, думаю, угостит меня тремя, а то и четырьмя тручами. Это сколько порций?

– Четыре, - ответил дон Фелипе.
– Рыбы очень большие, сегодня утром еще плескались в водопаде, мясо прекрасное, очень нежное.

– Выдержите четыре порции?
– спросил Штирлиц, не глядя на Кемпа, понимая, что на лице у того сейчас должно быть смятение.
– Или я разорю вас?

– Да хоть пять, - ответил Кемп, и Штирлиц до конца убедился в том, что это человек есть п р о д о л ж е н и е того, что началось два часа назад на авениде Хенералиссимо, когда к нему подошел Джонсон.

– Тогда пять, - сказал Штирлиц.
– Я осилю.

– Вот и прекрасно, - улыбнулся Кемп.
– Труча вам наверняка понравится, припеченная корочка совершенно поразительна, у дона Фелипе свой рецепт.

– Вы можете пить? Или за рулем боитесь?
– спросил Штирлиц.

– Боюсь, но буду. И потом, гвардиа сивиль' на этой дороге не свирепствует, они психуют по тем трассам, где Франко ездит на охоту.

_______________

' Г в а р д и а с и в и л ь - полиция (исп.).

Кемп разлил тягучее д л и н н о е вино по грубым стаканам и чокнулся со стаканом Штирлица:

– За несчастных немцев.

– За них стоит, - согласился Штирлиц.
– Чтоб не были такими доверчивыми.

– Как вас понять?

Штирлиц выпил, смакуя, очень медленно, вбирающе; пожал плечами:

– Понять просто. Несчастные немцы не могут жить без фанатичной веры. То они верили в Бисмарка, то в кайзера, то в Гитлера. Им нужен фюрер, трибун, сотрясатель, которого надо бояться. Если бояться некого, они начинают строить баррикады и объявлять забастовки, опять-таки в надежде, что появится сильная рука, вроде тех, которые были уже, и наведет порядок.

– Вы против сильной руки?

– А вы - <за>?

– Дорогой Брунн, я заметил, что вы не ответили ни на один мой вопрос, принуждая меня отвечать на все ваши.

– Принуждал?
– Штирлиц пожал плечами и подвинул свой стакан Кемпу. Плесните еще, а? Как же я вас принуждал, интересно? Пытал в камере? Арестовывал вашу жену? Отправлял детей в концлагерь? Я ни к чему вас не принуждал, - он жадно выпил еще один стакан, отщипнул кусок сыра, накрыл его зеленью, проглотил, не жуя, и заметил: - Одной бутылкой я не удовлетворюсь, закажите еще.