Чтение онлайн

В о п р о с.
– Кто распределял места в <Бюргерброе>?

О т в е т.
– Начальник охраны фюрера.

В о п р о с.
– Как вы объясните тот факт, что в первые ряды были посажены люди, очень близкие - в прошлом - к Рему и Штрассеру? Как объяснить тот факт, что от взрыва погибли именно те ветераны, которые находились под наблюдением специальной службы Мюллера, который прослушивал их телефонные разговоры и перлюстрировал корреспонденцию? Как вы объясните, наконец, и то, что на этот раз фюрер произнес столь короткую речь и не остался, как обычно, в подвале, а сразу же сел в поезд и уехал из Мюнхена. Мы провели исследование: это была беспрецедентно короткая речь, ни до, ни после он никогда не произносил такой краткой речи...

О т в е т.
– Вы полагаете, что покушение было организовано самим Гитлером?

В о п р о с.
– Нас интересует ваше мнение по этому вопросу.

О т в е т.
– Гиммлер рассказал мне, что, когда фюрер узнал о взрыве бомбы, которая подняла к потолку ту трибуну, на которой он стоял, убила девять и изуродовала сорок ветеранов движения, он чуть не заплакал, сказав: <Как всегда, провидение спасает меня, ибо я нужен нации!> Зачем фюреру нужно было организовывать такого рода спектакль? Чтобы наработать себе популярность? Но он и так был в ту пору чрезвычайно популярен в народе. Зачем еще?

В о п р о с.
– За тем, чтобы положить конец мечтам о мире. Такое вы допускаете? Вы же помните, что пресса той поры обещала немцам мир... Может быть, Гитлер хотел доказать, что англичане, которые готовят на него покушение, должны быть уничтожены и для этого надо идти на любые жертвы? Может быть, вы и ваша работа по Бесту и Стевенсу, начавшаяся незадолго перед покушением, были звеньями его плана?

О т в е т.
– Мне трудно в это поверить.

В о п р о с.
– А в то, что истинным организатором покушения - если вы считаете, что не Гитлер был инициатором этого <второго рейхстага>, - был Гиммлер?

О т в е т.
– Нет. Он тогда не мог пойти на это. Я помню, как он колебался в апреле сорок пятого, когда я умолял его сместить фюрера, я знаю его нерешительный характер, нет, я не думаю, что он тогда мог пойти на это...

ШТИРЛИЦ - III (Мадрид, октябрь сорок шестого) __________________________________________________________________________

– Вы очень напряжены, - сказал американец, - напрасно... Не бойтесь.

– Я боюсь только дурного глаза, - ответил Штирлиц.

Американец рассмеялся:

– Неужели верите в дурной глаз? Не поддавайтесь мистике.

– Так все же в какой ресторан вы намерены меня пригласить?

– В тот, где хорошо кормят. Сытно. И разнообразно... Вы очень напряжены, я вижу. Да? Вам ничего не грозит, поверьте.

Штирлиц усмехнулся:

– Поверить? А это по правилам?

– Вообще-то - нет, но мы - исключение.

– Как я стану теперь жить без документов?
– спросил Штирлиц, поняв, что тот полицейский не зря ждал их в машине; кому-то был очень нужен его документ, единственный, удостоверяющий личность доктора Брунна и его право на проживание в Испании сроком на шесть месяцев.

– Жить трудно, - согласился американец, - но существовать можно вполне.

<Я проиграл в р е м я, - сказал себе Штирлиц - а это единственно невосполнимый проигрыш. Я проиграл его, пока лежал без движения, потому что именно в те месяцы Белый дом повернул направо, русские снова стали <угрозой для человечества>, коммунистов в Америке посмели назвать <агентами иностранной державы>, а их деятельность объявили в р а ж д е б н о й>.

ГЕЛЕН - I (осень сорок пятого) __________________________________________________________________________

Вернувшись в Германию на американском военном самолете, Гелен поселился в Мюнхене; его к о н т а к т от Си-Ай-Си', с которым Даллес свел его еще за ужином в Вашингтоне, предложил службе генерала виллу в непосредственной близости от штаб-квартиры американских оккупационных сил, изъятую у семьи арестованного СС обергруппенфюрера Поля.

_______________

' С и - А й - С и - специальная служба военной разведки США. (англ. сокр.).

– Да что вы!
– мягко улыбнулся Гелен.
– Разве можно афишировать нашу дружбу... Зона полна коммунистическими элементами, все левые подняли голову... Нам следует поселиться вдали, подальше от злых глаз... Если русские узнают, что мы работаем вместе, - ждите большого скандала, они не преминут заявить, что генерал Гитлера учит Америку нацистскому антикоммунизму...

Тем же вечером, вернувшись с конспиративной квартиры, где проходила встреча с к о н т а к т о м, Гелен сказал своему помощнику Курту Мерку в свое время тот возглавлял подразделение абвера на юге Франции:

– Пошли побродим, засиделся, тела не чувствую...

Они вышли на маленькую улицу, где теперь жил Гелен, отправились к Английскому парку по дорожке, устланной ржавыми дубовыми листьями; осень была теплой, дети купались и в октябре, воистину <мир сошел к человецем>.

– У меня дома американцы натыкали аппаратуру, - пояснил Гелен. Сделали это довольно красиво, но мой Генрих - все-таки он специалист высшего класса - выявил все точки; они пролезли даже в ванную комнату, понимая, что там - самое удобное место для тайных разговоров. Так что беседовать будем во время прогулок, давайте замотивируем это советом доктора - отложения солей, необходим двухчасовой моцион, пусть он запишет это в историю болезни, документ...

– Трудно работать, ощущая к себе постоянное недоверие, - заметил Мерк.

Гелен глянул на него удивленно:

– А как бы вы поступили на месте американцев? Так же. Если еще не круче. Я, например, - допусти нашу победу над ними - посадил бы их в охраняемую виллу, не выпускал бы никуда, использовал как аналитиков и расчетчиков операций, не более того. Благодарите бога, что мы живем так, как живем, это оптимальный вариант, американцы - большие наивные дети, которые, увы, скоро повзрослеют...

Мерк улыбнулся:

– Благодарить надо не бога, а вашего друга Аллена Даллеса.

Гелен покачал головой:

– Нет, бога, потому что он свел меня с ним...

– Ладно, поблагодарим, хотя я в бога не верю.

– Только не говорите об этом американцам. Они даже на монетах чеканят: <В бога мы верим>. Как-то, правда, не очень корреспондируется с постулатом Библии о том, что надо изгнать торговцев из храма, но они победители, а их, увы, не судят. Судят нас. Именно в этой связи, дорогой Мерк, необходимо наладить очень аккуратный контакт с Нюрнбергом... Конкретно - с теми адвокатами, которые приняли на себя тяжкое бремя защиты нашей армии и правительства рейха... А так же - как это ни покажется странным - гестапо... Мы должны помочь нашим адвокатам в построении стратегии их защитительных речей...

– Вы намерены помогать защите гестапо?
– Мерк удивился.
– Думаете, это возможно?

– Невозможно. Однако это облегчит участь армии и правительства, работа на контрастах. А мы с вами к тому же обязаны думать впрок. Немцам вскорости понадобится секретная полиция по наблюдению за левыми. Именно эту мысль мы и должны аккуратно заложить в речи адвокатов. Очень тактично, сдержанно, при явном осуждении гестаповского злодейства и бесчеловечности...

– В таком случае, почему вы не просите меня наладить контакт с тем, кто защищает партию?
– усмехнулся Мерк.