Чтение онлайн

В о п р о с.
– Об этом узле мы будем говорить в другой раз. Пока что продолжайте показания о вашей заграничной работе, о контактах, связных, резидентах.

О т в е т.
– Наиболее сложной была операция в Венло...

В о п р о с.
– Расскажите об этой операции подробнее.

О т в е т.
– Гейдрих вызвал меня к себе и сказал, что наши люди наладили в Голландии - уже после того, как между Германией и Англией формально шла война, - контакт с британской секретной службой. Он передал мне папку с совершенно секретными документами и предложил изучить ее в такой степени, чтобы наутро я внес предложения по развитию операции на ближайшее будущее. Суть дела сводилась к тому, что наш агент Ф-479...

В о п р о с.
– Его фамилия?

О т в е т.
– Я знал его только по номеру.

В о п р о с.
– Насколько серьезен был уровень этого агента?

О т в е т.
– Самый высокий уровень... Он был политическим эмигрантом, жил в Голландии с момента прихода к власти Гитлера, а потом начал сотрудничать с нами... Именно он установил контакт с британской секретной службой...

В о п р о с.
– По чьему указанию?

О т в е т.
– Думаю, это была его инициатива. В отличие от Гиммлера и Гейдриха я всегда поощрял инициативу секретных агентов, полагая, что моим сотрудникам более целесообразно включаться в операцию уже после того, как проведена вся подготовительная работа... Он дал понять английской секретной службе, что в Германии существует генеральская оппозиция в вермахте. Это заинтриговало Лондон, ваши люди стали интересоваться, нет ли среди оппозиции людей, способных организовать путч против Гитлера... Как раз после того, как агенту был задан такой вопрос, Гейдрих и предложил мне возглавить руководство операцией.

В о п р о с.
– Вы не допускаете мысли, что идею о генеральской оппозиции придумал сам Гейдрих?

О т в е т.
– У меня нет таких фактов.

В о п р о с.
– Какова дальнейшая судьба агента Ф-479?

О т в е т.
– Не знаю.

В о п р о с.
– Кто его вербовал?

О т в е т.
– Не знаю.

В о п р о с.
– Продолжайте.

О т в е т.
– Я сказал Гейдриху, что намерен сам встретиться с английской секретной службой в Голландии. Он одобрил мой план. Я получил документы на имя капитана транспортного управления генерального штаба Шэмэла. Для этого настоящий капитан Шэмэл был отправлен в инспекционную поездку в Польшу, а я приступил к изучению всех материалов, собранных на него. День я потратил на то, чтобы научиться носить монокль, которым постоянно пользовался капитан. Это оказалось не очень трудным делом, поскольку у меня было плохо со зрением, особенно в правом глазу. В Дюссельдорфе, на нашей конспиративной квартире, я вживался в образ Шэмэла, а также сочинял легенду оппозиционной генеральской группы. Двадцатого октября тридцать девятого года я получил шифротелеграмму от нашего агента, что встреча должна состояться завтра, в пограничном Цутфене, в Голландии. Ночью позвонил Гейдрих: <Я даю вам полную свободу рук во время переговоров с англичанами>. Меня сопровождал один из моих сотрудников, державший на связи Ф-479, вполне квалифицированный специалист, но весьма рассеянный, что едва не стоило нам жизни. Мы выехали двадцать пер...

В о п р о с.
– Фамилия вашего сотрудника?

О т в е т.
– Кажется, Краузе.

В о п р о с.
– Не помните точно?

О т в е т.
– У меня были тысячи сотрудников... По-моему, Краузе... Итак, мы прибыли в Цутфен, там меня ждал большой черный <бьюик>, в котором сидел человек, представившийся капитаном Бестом из английской разведки. Он пригласил меня в свою машину, мой сотрудник поехал следом; Бест оказался прекрасным, располагающим к себе собеседником, тем более он был скрипачом, я музицировал с детства, поэтому у нас очень скоро наладился вполне дружеский контакт. О деле он не говорил до тех пор, пока мы не встретились с майором Стевенсом и лейтенантом Коппенсом. Я сообщил им, что действительно представляю оппозиционную группу, которую возглавляет видный генерал, имя которого по понятным причинам я не могу открыть. Наша цель смещение Гитлера. Моя задача - узнать позицию Британии: станет ли Лондон поддерживать контакт с новым правительством, контролируемым генеральным штабом вермахта? Если да, то готов сразу же сесть за стол переговоров, которые необходимы, чтобы выработать условия мирного договора между Германией и Британией после того, как фюрер будет устранен. Бест и Стевенс ответили, что правительство его величества приветствует желание группы военных устранить Гитлера и что мы можем рассчитывать на помощь со стороны Лондона в нашей работе. Однако детали соглашения между Берлином и Лондоном, которое последует после свержения Гитлера, было бы целесообразно обговорить в присутствии одного из руководителей оппозиции. <Можете ли вы организовать переход границы одному из ваших лидеров?> Я ответил, что приложу все усилия, чтобы сделать это. Тогда англичане предложили провести следующую встречу в их штаб-квартире, в Гааге, тридцатого октября, пообещав ознакомить нас с развернутыми предложениями не только министерства иностранных дел Англии и Даунинг-стрит'... Я вернулся в Берлин, и Гейдрих повторил, что он дает мне полную свободу действий как в легендировании операции, так и в подборе кандидатов на <участие> в <заговоре генералов>. Я поселился в особняке моего друга профессора де Крини, директора отделения психиатрии госпиталя Шаритэ; это были прекрасные дни тишины и отдыха; однажды, во время прогулки с профессором, я подумал, что он вполне может сыграть роль одного из <генералов-оппозиционеров>, ибо он был полковником медицинской службы, родился в Австрии, в Граце, что придавало достоверность его неприязни к Гитлеру, оккупировавшему его страну. Де Крини согласился с моим предложением, я посвятил его в подробности плана, и мы отправились в Дюссельдорф, на мою конспиративную квартиру, чтобы подготовиться к встрече с британской разведкой и прорепетировать возможные аспекты предстоящих переговоров. Мы пробыли в Дюссельдорфе два дня и выехали в Голландию. Прибыв на место встречи со Стевенсом и Бестом, мы были задержаны голландской полицией, привезены в участок, подвергнуты самому тщательному обыску, чуть было не провалились, но чудом избежали этого благодаря случаю...

_______________

'Д а у н и н г - с т р и т - резиденция английского премьер-министра.

В о п р о с.
– Почему вы должны были провалиться?

О т в е т.
– Потому что при подготовке операции я уделял максимум внимания профессору де Крини, считая своего сотрудника вполне квалифицированным разведчиком, но когда начался обыск и нас заставили открыть портфели, я к своему ужасу увидал у моего человека упаковку аспирина со штампом <главного санитарного управления СС>. Счастье, что мой саквояж был уже досмотрен, я улучил момент, пока обыскивали де Крини, и съел эту упаковку.

В о п р о с.
– Сильно потели?

О т в е т (смех допрашиваемого).

В о п р о с.
– Что было дальше?

О т в е т.
– По прошествии часа пришли Стевенс и Бест, сказали, что спутали дорогу. Прямо из полиции они забрали нас в дом Беста, где его очаровательная жена, прекрасная художница, дочь генерала Рееса, устроила ужин. Разговор был дружеским, стол прекрасным (я никогда и нигде не пробовал таких изумительных устриц), атмосфера - располагающая к откровенности. Правда, наш агент Ф-479, также приглашенный на ужин, очень нервничал, и мне казалось, это было заметно всем, сидевшим за столом. Де Крини вел себя прекрасно, он приковал к себе всеобщее внимание, сказался его австрийский лоск и шарм, хозяйка была в восторге от <старого господина>. Тем не менее я чувствовал на себе постоянный изучающий взгляд Беста; когда я вышел в туалет, он неслышно прошел за мною и спросил: <Вы всегда носите монокль или временами?> Назавтра мы были приглашены на конспиративную квартиру британской секретной службы, которая работала в Голландии под прикрытием фирмы <Ханделс Диинст Феер континент> на Ниуве Уитлег, пятнадцать. Там мы обсудили все основные позиции.

В о п р о с.
– Какие именно?

О т в е т.
– После того как генералы <свергают> Гитлера, мы объявляем о мире с западными державами, даем независимость Польше, Австрии и Чехословакии, возвращаемся к системе золотого стандарта в экономике, но со своей стороны просим рассмотреть в положительном плане вопрос о передаче Германии ее колоний, отторгнутых в результате Версальского мира. <Это необходимо потому, - подчеркнули мы, - что немцы остро дискутируют вопрос о жизненном пространстве и вместо аннексий Гитлера было бы целесообразно поддержать наш режим, вернув немцам утраченные заморские земли>. Бест и Стевенс согласились с нашей точкой зрения, предложив рассмотреть возможность провозглашения <мандатных территорий>. Майор Стевенс связался по телефону с Лондоном и сообщил нам, что окончательно этот вопрос будет решен во время наших переговоров с лордом Галифаксом, из министерства иностранных дел империи... Мы получили код на радиостанцию британской секретной службы и специальный номер <О-Н-4> в Гааге. Была достигнута договоренность, что я вместе с руководителем оппозиции приеду в Голландию на следующей неделе и полечу в Лондон для встречи с лордом Галифаксом и другими членами кабинета. Вернувшись в рейх, я постоянно поддерживал контакт с англичанами, их радио работало безукоризненно, однако, несмотря на мои постоянные запросы о продолжении работы, Гейдрих молчал, ни разу не соединившись со мною по телефону. Шестого ноября я - на свой страх и риск - снова отправился в Голландию на встречу с англичанами, сказав им, что среди руководства оппозиции продолжаются дискуссии по поводу условий для мирных переговоров с Лондоном. Англичане, чтобы <подтолкнуть> наших <оппозиционеров>, заметили, что в случае, если война продолжится и возникнет реальная угроза немецкого вторжения, в Берлине не должно быть иллюзий: <Даже если Остров будет оккупирован, мы переберемся в Канаду и станем продолжать войну против нацистов до конца>.

В о п р о с.
– Кто именно сказал вам эту фразу?

О т в е т.
– Я сейчас не могу вспомнить, кто именно произнес эти слова.

В о п р о с.
– Вы намеренно избегаете давать точные ответы?

О т в е т.
– Я как раз стараюсь быть предельно точным в своих показаниях.

В о п р о с.
– При каких обстоятельствах эта игра с Лондоном, задуманная, по вашим словам, Гейдрихом, претерпела изменение?

О т в е т.
– Я как раз и иду к этому. Я очень нервничал, поскольку Гейдрих прервал со мной контакты, то и дело звонил ему в бюро, опасаясь потерять связь с английской секретной службой. В разведке всякая затяжка подозрительна, комбинацию надо работать стремительно...

В о п р о с.
– Это ваша точка зрения? Или же таков был метод работы СД?

О т в е т.
– Это моя точка зрения и мой метод. К сожалению, в СД мой метод не встречал должного понимания. Даже Гейдрих опасался принимать самостоятельные решения, он всегда старался заручиться поддержкой Гиммлера, а тот, в свою очередь, ничего не предпринимал, не обсудив дело с фюрером, который очень увлекался работой разведки. Поэтому мы теряли драгоценное время и упускали инициативу. Фюрер далеко не так часто принимал Гиммлера, как это кажется, он тогда много времени уделял изучению архитектурных проектов Шпеера, следил за тем, что происходило в кино, внимательно наблюдал за литературой и живописью, тщательно готовил конспекты своих выступлений перед нацией.. Поэтому решение вопроса с игрой против Стевенса и Беста затягивалось, окончательного одобрения фюрера все еще не было, но я - на свой страх и риск - нашел крупного фабриканта, который согласился поехать со мной в Голландию в качестве главы <оппозиции>, и начал с ним репетиции...

В о п р о с.
– Как фамилия этого человека?

О т в е т.
– Это вполне уважаемый господин, который не был членом партии и не состоял в СД...

В о п р о с.
– Он был вашим агентом?

О т в е т.
– Такого уровня людей мы не привлекали в агентуру. Он был моим добровольным помощником.

В о п р о с.
– Значит, он поддерживал режим Гитлера?

О т в е т.
– Тогда все поддерживали режим Гитлера.

В о п р о с.
– Как фамилия этого промышленника?

О т в е т.
– Доктор Вестрик.

В о п р о с.
– Это тот доктор Вестрик, который посетил в США в качестве европейского представителя ИТТ?

О т в е т.
– Нет. Его родственник.

В о п р о с.
– Вестрик из ИТТ был вашим агентом?

О т в е т.
– В том смысле, как вы ставите вопрос, не был. Он выполнял личные поручения Гиммлера и Риббентропа.

В о п р о с.
– Чьи поручения он выполнял чаще?

О т в е т.
– Чаще он работал на Риббентропа.