Чтение онлайн

– Нет, - ответил доктор Кондон, - не совсем. На письме внизу нарисован странный знак - два пересекающихся голубых круга, образующих в середине красный овал... И три отверстия на каждой фигуре по горизонтали.

Голос Линдберга дрогнул:

– Я немедленно еду к вам.

– У вас больше дел, чем у меня, - ответил старый учитель.
– Я сам приеду.

В два часа ночи Кондон добрался до Хопвелла.

Линдберг внимательно изучил корреспонденцию; не осталось никаких сомнений: письмо не могло быть фальшивкой, поскольку знак с перекрещивающимися кругами ни в одной из газет не был опубликован; тайна следствия.

...Утром следующего дня доктор Кондон вернулся домой с письмом, в котором Линдберга назначали его своим посредником. Адвокат Брекенридж привез его на своей машине и принял приглашение поселиться в доме учителя. Днем Брекенридж отправил в нью-йоркскую газету <Америкэн> сообщение: <Деньги уже готовы>. Чтобы скрыть от журналистов принадлежность к делу, Кондон подписался псевдонимом <Д. Ф. К.>, составленным из начальных букв своего имени. Он был уверен, что похитители его поймут, а для остальных странное объявление пройдет незамеченным.

В семь часов вечера зазвонил телефон. Глухой голос спросил, получено ли письмо с п о д п и с ь ю?

Учитель ответил:

– Да. И я очень рад, что вы меня верно поняли.

На следующий день в двадцать тридцать в дверь доктора постучали; шофер такси протянул длинный конверт и спокойно отъехал, - номерной знак был виден отчетливо' ясно, попросили отвезти письмо <другу>, - член банды так себя не ведет.

В письме сообщалось, что доктор должен отправиться к заброшенной сосисочной; там, под камнем, он найдет записку.

Выехали, когда совершенно стемнело; машина адвоката остановилась в пустынном месте, окруженном полуразвалившейся галереей.

Доктор Кондон поднялся на галерею и достал из-под кирпича записку: <Пересеките улицу и двигайтесь вдоль забора к кладбищу, до улицы 233. Там встретимся>.

И доктор Кондон пошел по безлюдной улице к воротам кладбища Вудлоу. Несмотря на то, что он никого не видел, доктор чувствовал - за ним наблюдают. Пробило двадцать один тридцать; он заметил размытое белое пятно, осторожно двигавшееся среди могил; человек делал рукой какие-то знаки.

Кондон пошел навстречу; в глубине кладбища, среди деревьев и памятников, его ждал мужчина. Доктор смог запомнить глаза, смотревшие на него из-под полей надвинутой на лоб шляпы; лица различить было нельзя тьма непроглядная.

– Принесли деньги?
– это был тот же голос, с иностранным акцентом, который доктор слышал по телефону.

– Нет. Я не принесу деньги, пока не увижу ребенка.

– А меня казнят, если ребенок мертв?

– Мертв?!
– закричал Кондон в ужасе.

– Не кричите!
– рявкнул мужчина.
– Ребенок жив и прекрасно себя чувствует.

– Как вы можете доказать, что я разговариваю с тем человеком, который мне нужен?
– спросил доктор.

– Разве вы не получали писем, подписанных кругами?

Кондон вытащил из кармана два зажима, которые находились в кроватке ребенка, - он взял их с разрешения Линдберга:

– Ответьте, что это такое?

– Ребенок был закреплен этими зажимами в кроватке, - сразу же ответил незнакомец.

– Верно. Как вас зовут?

– <Джон>, - ответил тот.

– Откажитесь от этого дела, <Джон>, - взмолился доктор.
– Пойдемте со мной... У меня есть тысяча долларов, они будут вашими, отдайте дитя добром...

– Нам не нужны ваши деньги, - ответил <Джон>.

– Но ребенок жив?

– Конечно...

...Через пять дней доктор получил по почте посылку - ночную рубашку Чарльза-младшего. В записке, которую завернули в рубашонку, было выдвинуто новое требование: <Принесите выкуп до того, как увидите ребенка. В случае принятия этого условия Линдберг должен дать объявление в нью-йоркской газете <Америкэн>, всего три слова: <Согласен. Деньги готовы>.

Линдберг поместил это объявление. День за днем выходило оно в указанной газете, но <Джон> молчал...

Через несколько дней доктор Кондон получил, наконец, ответ <Джона>: <Сообщите, готовы ли вы к проведению операции в субботу вечером? Если да, опубликуйте в газете эти же три слова>.

Теперь Линдберг более всего боялся спугнуть похитителей.

Национальное казначейство пообещало, что его агенты не станут вмешиваться в это дело, но лишь отметят номера банкнот, которые будут переданы похитителям. Несмотря на советы полиции, Линдберг упорно настаивал на том, чтобы в месте, где должно произойти свидание, не было никаких засад.

Наступил субботний вечер. Линдберг и Кондон заканчивали последние приготовления к выплате требуемого выкупа. Деньги были разложены в двух пакетах: в одном было пятьдесят тысяч долларов, во втором двадцать; в общей сложности 5150 банкнот четырех достоинств: по 5, 10, 20 и 50 долларов...

Линдберг, адвокат Брекенридж и Кондон сидели в доме старого учителя в ожидании новых инструкций. Кондон казался совершенно спокойным, но его семья была как на углях: учитель был единственным, кто видел <Джона> и мог бы опознать его; вполне возможно, что бандит, получив деньги, захочет избавиться от свидетеля.

В девятнадцать сорок пять к дому подъехало такси; как и в прошлый раз, незнакомый шофер протянул Кондону конверт и спокойно уехал. В письме было указание: <Возьмите записку, спрятанную возле дверей цветочного магазина кладбища Сан Рамон>.

Линдберг отвез учителя в указанное место; в записке было две фразы: <Следуйте по проспекту Вайтмон на юг. Возьмите с собой деньги; приходите один>.

Однако Кондон оставил ящик с деньгами на сиденье машины, рядом с Линдбергом: <Сначала я все же поговорю с ним>.

Он дошел до ворот кладбища; у изгороди стоял <Джон>; доктор приблизился к нему.

– Принесли деньги?
– спросил <Джон>.

– Они в машине, - ответил доктор.

– Несите...

– Я не вручу их вам до тех пор, пока вы не назовете место, где находится ребенок.

– Пока сходите за деньгами, я нарисую план той местности.

Получив деньги, <Джон> вручил Кондону конверт:

– Прочтете через шесть часов! Ни минутой раньше!

Через пять минут Линдберг и учитель вскрыли конверт: <Ребенок находится на борту яхты <Нэлли>. Это небольшая яхта, восьми метров в длину, которая курсирует между Хорснекс-Бич и Гей-Хэд, недалеко от острова Елизаветы>.