Чтение онлайн

– Хай, Роумэн, - Джон Кэйри сел напротив, - я освободился чуть пораньше... Что будете пить?

– Я угощаю.

– Тогда стакан апельсинового сока.

– Что, не пьете?

Кэйри улыбнулся:

– А что делают с соком? Едят?

– Смешно, - Роумэн достал свои <Лаки страйк>, размял сигарету, сунул ее в рот, закурил.
– Тогда я тоже пожую сок... В зависимости от исхода нашего разговора у меня может быть довольно хлопотный день, да и ночь тоже...

– Спрашивайте - просто сказал Кэйри.
– Я отвечу, если сочту ваши вопросы заслуживающими интереса.

– Где вы кончили войну?

– В Зальцбурге.

– Не приходилось освобождать концентрационные лагеря?

– Моя часть ворвалась в Дахау.

– Тогда мне легче говорить с вами... Я - Пол...

– А я Джон.

– Очень приятно, Джон... До недавнего времени я работал в разведке... У Донована... Слыхали про ОСС?

– Я очень уважал ваших ребят... Почему, кстати, вас разогнали?

– Потому что Донован собрал нас для борьбы против наци... А сейчас главным врагом Америки стали красные... А мы с ними порою контактировали, особенно в Тегеране, да и накануне вторжения на Сицилию тоже... И перед Нормандией... Мы не нужны нынешней администрации... Не все, конечно... В основном те, которые имеют хорошую память и верны основополагающим принципам нашей конституции... Словом, когда я узнал, что новые люди в разведке начали использовать нацистов, попросту говоря, привлекать их к работе, и не только в качестве платных агентов, но и как планировщиков операций против русских, а началось это уже в сорок пятом, осенью, когда слушались дела гитлеровцев в Нюрнберге, я очень рассердился...

– Я бы на вашем месте тоже рассердился.

– Спасибо... Словом, меня выгнали... Но и это полбеды... Я устроился на хорошую работу, двадцать тысяч баков в год, вполне прилично, согласитесь...

– Соглашусь, - улыбнулся Джон Кэйри; улыбка у него была медленная, какая-то нерешительная, но добрая.

– Меня ударили с другой стороны, Джон. Меня заставили замолчать, хотя я имею что сказать американцам: мафия похитила детей моего друга...

Зря я сказал <мафия>, сразу же подумал Роумэн, заметив, как скорбные морщины возле рта сделали лицо Кэйри старым и настороженным. А что мне делать, спросил он себя. У меня нет времени на то, чтобы разводить комбинацию, или - или...

– Вы обратились ко мне из-за сестры?
– спросил Кэйри.
– Из-за несчастной Эстел?

– Да. И я поясню, почему я это сделал... Во-первых, я обещаю не упоминать ваше имя - ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах, даже под страхом смерти... Во-вторых, я обещаю не использовать вашу информацию против людей мафии... Но мне надо к ним подступиться, а для этого я должен з н а т ь. Меня интересует О'Дуайер...

– Вильям О'Дуайер?
– уточнил Джон Кэйри.
– Наш губернатор?

– Именно так, губернатор Нью-Йорка О'Дуайер... Но я знаю его как бригадного генерала, я передавал ему имена наших людей в Сицилии, когда он отправлялся туда с десантом... Он, кстати, храбро воевал, надо отдать ему должное... Теперь я хочу узнать все о его втором лице...

– Вам надоело жить?
– спросил Кэйри.

– Наоборот. Я люблю самую прекрасную женщину на земле. И поэтому я хочу, чтобы она не знала горя... Я предложу генералу бизнес: баш на баш. Но для этого я должен знать то, чего не знает пресса. Я должен знать п о д р о б н о с т и, Джон. Генералы очень не любят подробностей, которые могут бросить тень на их репутацию. Они порою становятся сговорчивыми...

– Вы убеждены, что в этом кабачке нет людей, которые смотрят за вами?

– Я профессионал, Джон. И, повторяю, я очень люблю жизнь.

Кэйри допил свой сок, вытер рот ладонью; совсем как мальчишка, наверное, пьет молоко вместе с ними на большой перемене; покачал головой:

– А почему я должен вам верить?

– Как раз наоборот, - согласился Роумэн.
– Вы должны мне не верить. Я понимаю вас, Джон... Знаете, как пытали нацисты?

– По-разному...

– Пошли в сортир, я покажу, как они это делали...

– Да вы здесь покажите... Если я захочу удостовериться, пойдем в сортир...

– Они прижигали сигаретами подмышки, тушили свои <каро> о кожу...

– Пошли, - Джон поднялся.
– На это я должен посмотреть.

...Они вернулись через минуту; Кэйри взял спичку в рот, погрыз ее, пояснив, что бросил курить и ни в коем случае не начнет снова, что бы ни случилось:

– Измена начинается с маленькой сделки с самим собой, ведь правда?

– Это точно, - согласился Роумэн и снова закурил.

– А нас сейчас подводят к этому...

– Вам известно имя Эйба Рилза?
– после долгой паузы спросил Кэйри. Он не имеет прямого отношения к трагедии с моей сестрой, но губернатор о нем очень хорошо знает...

– Нет, не известно...

– Эйб Рилз был членом <корпорации убийц>... Он работал под руководством Анастазиа... Ну, а отношения Анастазиа с нашим губернатором вам, видимо, известны, это притча во языцех...

– Кое-что знаю...

– Так вот, Эйб Рилз сидел в тюрьме, его взяли с поличным, и парню грозил электрический стул. Тогда его жена - она ждала ребенка - пришла в ведомство окружного прокурора Вильяма О'Дуайера и сказала: <Мой муж во всем признается в обмен на жизнь>. Через час О'Дуайер был в тюрьме, а еще через два часа, поздним вечером, привез мафиозо в свой кабинет. <Я дам вам ключ, прокурор, ко всем нераскрытым убийствам, а вы скостите мне срок и не обернете против меня ни одно из показаний, которые я намерен вам дать>. Рилз был на связи у Анастазиа, Кастелло, Лаки Луччиано и Дженовезе, словом, у всего руководства подпольного синдиката. Он давал показания две недели. Стенографист исписал несколько томов, все улики были в руках у прокурора О'Дуайера. Когда его спросили, можно ли считать, что с <корпорацией убийц> покончено, он ответил: <Да, раз и навсегда, Рилз - мой коронный свидетель, как только мы оформим его показания и выведем его на процесс, я посажу на электрический стул мерзавцев из <Коза ностры>. Рилза - после того, как он до конца раскололся, - отправили в отель <Халф Мун> под чужим именем, ясное дело, и в сопровождении бригады полицейских агентов, которую возглавлял Фрэнк Балз. Ну и, понятно, через несколько дней Рилза нашли во дворе отеля, - кто-то выкинул его из номера, как-никак шестой этаж, свободное парение.

Зачем Штирлицу понадобился самолет, в который уже раз подумал Роумэн. Почему я должен научиться летать? Я же не говорил ему, что прошел курс во время подготовки к работе в ОСС... Но он никогда не обращается с просьбой, если не продумал ее досконально. Видимо, он придумал трюк. Почище, чем с Рилзом...

– А что показал начальник бригады сыщиков, этот самый Фрэнк Балз? спросил Роумэн, прикидывая, как он может использовать эту информацию в разговоре с О'Дуайером и сможет ли вообще обернуть ее на пользу дела...

– Балз выдвинул версию... Он занятный человек, этот Балз, он сейчас заместитель шефа нашей полиции, могучий человек, все в его руках.

– Уголовные дела он ведет?

– Да. Особенно по борьбе с организованной преступностью...

Роумэн сломался, долго не мог успокоиться, потом сказал:

– Нет, знаете ли, все же я без виски дальше говорить не смогу. Составите компанию?

– Ни в коем случае.

– Что, когда-нибудь травились?

– Нет, я просто очень верю в бога и в то, чему он нас учит.

– Ну-ну, - согласился Роумэн, - с этим не поспоришь. Я вообще-то тоже верю в бога, но у меня с ним доверительные отношения, он многое мне прощает... Ночью надо крепко зажмуриться, в глазах сделается черно-зелено и появится божий лик... И я его спрашиваю: <Ну, что делать? Подскажи!> А он молчит. Тогда я начинаю ему рассказывать версии: можно так поступить, а можно эдак; если какая-то комбинация ему нравится, он мне улыбается... А однажды даже сказал: <Жми, парень, все будет о'кей>.

Джон улыбнулся свой обезоруживающей, скорбной и в то же время детской улыбкой: