Чтение онлайн

– Убеждены, что бог знает английский?

– Он знает все, - ответил Пол.
– Попробуйте поспорить... Джон, ответьте мне, пожалуйста, на один вопрос... Я понимаю, он причинит вам боль... Вы пытались найти виновников гибели вашей сестры?

– После этого я и пришел в лоно церкви, Пол.

– Можете рассказать, как это случилось?

Кэйри пожал плечами, и только сейчас Роумэн заметил, какие они у него крутые, словно у профессионального боксера.

– Если это вам неприятно, я не смею настаивать, Джон...

– Мне это очень неприятно, но я вам расскажу, Пол... Я никому никогда не рассказывал про это, но вам расскажу, потому что вы очень правильно сделали, когда показали мне свои подмышки... Словом, Анастазиа ушел в армию, и О'Дуайер заставил своего преемника вычеркнуть его из списка разыскиваемых: <герой, доброволец, борец против нацистских ублюдков, бандиты так не поступают>. И - точка... Его преемником стал Моран, кстати... Не слыхали?

– Нет.

– Это ближайший друг Фрэнка Кастелло... Знаете что-нибудь о нем?

– Мало.

– Некоронованный король Нью-Йорка. Именно он финансировал предвыборную кампанию губернатора О'Дуайера... Игорные дома, организованная проституция - миллионный бизнес, связи с сильными мира сего, - где, как не в клубе, за рулеткой, можно дать голове отдых?! Словом, когда я вернулся после победы, люди, связанные с убийством Эстел, еще сидели в тюрьме, но должны были вот-вот освободиться, хотя сроки они получали огромные, лет по двадцать каждый... За них по-прежнему бился Энтони Аккардо - с помощью О'Дуайера. Юристом Аккардо был Юджин Бернстайн, он еще Капоне обслуживал... А ближайшим приятелем Бернстайна является Пол Диллон, друг президента Трумэна, один из боссов демократической партии в Сент-Луисе... Словом, их освободили, перекупив всех, кого надо было купить, вы знаете, как это делается... Я установил адреса всех, кого выпустили... Чирчеллу, правда, пока держат в двухкомнатной камере, но он уж слишком замазан... А его друзья д'Андреа, Рикка и Кампанья начали крепко в ы с т у п а т ь... Что вы хотите, вышли из тюрьмы, когда каждому еще надо сидеть по пятнадцать лет... К ним сюда прилетел один из боссов мафии Фрэнк Синатра, певец, слыхали, наверное?

– Да. Я с ним знаком.

Кэйри вскинул глаза на Роумэна; взгляд был странным, ищущим:

– Ну и как?

– Сильный человек. Не хочу врать: он мне симпатичен...

– Ну-ну... Хорошо, что говорите правду... У меня к ним однозначное отношение... Словом, я стал охотником, настоящим охотником за двуногими зверями... Я ведь до этого трижды бывал у О'Дуайера, семь раз у Морана. <Дорогой Джон, поверьте, мы делаем все, что в наших силах; те мерзавцы, которые надругались над вашей несчастной сестрой, будут найдены. Мы посадим их на электрический стул, клянемся честью>... Охота предполагает умение с к р а д ы в а т ь зверя... Вот я на свою голову и выяснил, что Моран, ставленник О'Дуайера, посетил Фрэнка Синатру, а там в это время гуляла вся голливудская четверка... Тогда я и сказал себе: <Они водят тебя за нос, Джон. Они прекрасно знают, кто убил твою сестру, чтобы заставить замолчать Чирчеллу. Если ты не заставишь их говорить, никто не откроет тебе правды>. Ясно, куда идет дело?

– Ясно... В общих чертах... Вы начали свою войну... Как я - мою...

– Я выяснил, что освобожденный гангстер Рикка прекрасный сын, обожает отца, дона Витторе, старику шестьдесят четыре года, к мафии не имел никакого отношения, очень набожный человек... Вот я его и выкрал... Это было нетрудно сделать, он сам покупает овощи, все итальянцы, особенно старики, ходят на овощной базар, это у них какая-то страсть... А дальше... Знаете, какая-то трагикомедия... Старик - когда я привез его в хибарку на берегу - сказал: <Сынок, если тебе надо помочь, я и так помогу, без этих фокусов... У тебя глаза больные и руки трясутся... Ты не из тех, кто умеет делать зло...> Ну, я и открыл все старику... Он спросил, где здесь поблизости телефон... Я сказал, что в полумиле отсюда есть аптека. <Пойдем туда, сынок, - сказал он мне, - позвоним этому проказнику, думаю, все образуется>. Пришли мы с ним в аптеку. <Знаешь, сынок, у меня диабет, мне надо по часам есть, давай-ка попросим омлет, а?> Я заказал омлет, мы с ним перекусили, а потом он позвонил сыну и начал говорить по-итальянски. Я понял, что через полчаса сюда приедут мафиози... Обидно, конечно, подыхать после того, как прошел фронт, но что делать, я знал, на что шел... Больно уж у старика были хорошие глаза... Словом, он дал мне два имени и адрес... <Мой мальчик не имел к этому делу никакого отношения, сынок, - сказал старик, - он поклялся, он не посмел бы мне лгать>.
– <Откуда же он знает эти имена?>– спросил я. <Сынок, чтобы быть в его деле, надо знать все и обо всех. Чем его бизнес позорней, чем работа шерифа? Или губернатора? Давай-ка будем искать такси, тебе надо спешить, если хочешь сквитаться; мой мальчик назвал имена, но он - по их законам - имеет право предупредить тех людей... Ты не вернешь несчастную девочку, а сам можешь погибнуть, стоит ли, сынок?> Вот так, - Джон Кэйри разгрыз еще одну спичку. Понимаете, какая штука вышла...

– Вы отомстили?

– Один уже скрылся... А второго я пристрелил... Он собирал чемодан, а я выпустил в него обойму... А потом пошел в церковь. Когда я кончил исповедь, священник сказал, что я должен пойти в полицию. <Но там же Моран>, - ответил я. <Кто бы ни был, но ты обязан предстать перед законом. Потому что закон на твоей стороне>. И я пошел к Морану и сделал ему заявление. А он только посмеялся: <Мы знаем, кто убийца Джузеппе Сарелли, милый Кэйри. У нас есть информация, что это дело мафии, мы идем по пятам за настоящим преступником. Иди и проспись. Ты пьян. Или свихнулся на фронте...>

– Похоже на добрую рождественскую сказку, - заметил Роумэн.

– Мне тоже тогда так показалось... Пока не убили мою невесту... Через неделю... И я понял, что на мне проклятье... Я обречен на то, чтобы всегда быть одному... Кого бы я ни полюбил, где бы это ни случилось, - они найдут и погубят эту девушку... Вот и делю каждый день: утром - в школе, вечером - в церкви... Я очень люблю играть на органе... Если у вас есть время приглашаю...

– Они не оставили никакой записки - после того, как погубили вашу невесту?

– Нет. Они не оставляют улик...

– Вы не пытались встретиться с отцом Рикки?

– Пытался.

– И что?

– Старика отправили на Сицилию.

– Куда именно?

– Про это вам никто не скажет. Нарушение обета молчания карается смертью.

– О'Дуайер в курсе этого дела?

– Губернатор в курсе всех дел, - Джон усмехнулся.
– Народный избранник должен знать все обо всех... Не вздумайте идти с вашим делом к нему, вас пришьют при выходе из здания...

– Почему?
– Роумэн снова закурил.
– Я ведь приду к нему с деловым предложением...

– Он губернатор, прет вверх, к таким людям нельзя обращаться с предложением человеку с улицы...

– Как же быть?

– Не знаю... Если уж рисковать - то через их адвокатов, люди с хорошей головой, от них многое зависит, сейчас на мафию работают лучшие адвокаты страны... Кстати, откуда вы знаете Синатру?

– Я ждал этого вопроса, - ответил Пол.
– Я работаю... точнее работал в Голливуде... Там довольно демократичная обстановка... Мы встречались на приемах...

– Вы знаете, что Синатра прилетел в Нью-Йорк?

– Нет.

– Он самый умный из них... Артист, человек с фантазией... Он знает все, они его обожают и прислушиваются к его словам...

– Думаете, есть смысл начать с него?

И Джон ответил:

– Я думаю, что вам лучше вообще бросить это дело...

– Спасибо за совет, - грустно сказал Роумэн, - но я им не воспользуюсь... Что должно заинтересовать Синатру? Что позволит мне рассчитывать на встречу?

– Деньги. Большие деньги. Миллионы... И обязательно интрига, они, как дети, обожают таинственность, ритуалы, загадки, романтику... Странно, но это так...

ШТИРЛИЦ, ДЕ ЛИЖЖО, РОСАРИО (Аргентина, сорок седьмой) __________________________________________________________________________

– Профессор, простите, что я к вам без звонка... Так разумнее... Во всяком случае, для вас...

Де Лижжо не сразу узнал Штирлица, тот был в своем черном свитере с высоким воротом, кожаной тужурке в джинсах и тяжелых ботинках; с утра зарядил промозглый дождь, облака висели низко над городом, рваные, серые, безысходные.

– А, это вы, - профессор не сразу пропустил его в квартиру; он снимал этаж в престижном доме, напротив парка Лесама, на улице Касерос. Что-нибудь случилось?