Чтение онлайн

Оглядевшись, я увидел, что герои с легионерами методично зачищают поле боя.

Мельком взглянул в интерфейс манипулы. Мы потеряли не менее трети юнитов и четверть героев. И по большей части эти потери были из-за гиганта, прорвавшегося в наши ряды.

Наступила тяжелая звенящая пауза. Грохот выстрелов стих, сменившись хрипами раненых, треском пробиваемых доспехов да мерным скрежетом легионерских калиг по камням. Легионеры смыкали полукольцо вокруг последнего оплота врага.

Багровый свет чужого солнца падал на поле боя, окрашивая кровавую жатву в зловещие тона. Битва за подступы к храму была выиграна ценой огромных потерь. Но сам храм все еще высился перед нами, словно ожидал, когда мы войдем в зияющую пасть врат.

— Стрелки! Держать на прицеле вход в храм и крышу! — раздалась новая команда Марка Туллия. — Если заметите любое движение — огонь без промедления!

Его команда прокатилась эхом по израненным рядам. Ответом стали короткие отрывистые команды деканов. Уцелевшие автоматчики, чьи лица под шлемами посерели от копоти, резко взметнулись, нацелившись вверх, на просветы между зубчатых острых выступов багряной крыши. Все остальные нацелились на темный зев храма.

Я тоже поднял голову, заставляя уставшие мышцы шеи работать. Мой доспех отозвался слабым гулом. Забрало чуть мигнуло, и темнота храмового зёва стала как будто светлее, позволяя разглядеть зеленокожих, стоящих в глубине входа.

Огляделся, выискивая глазами Пелита. Кому, как не жрецу, следует быть среди тех, кто войдет в храм одним из первых, после того, как мы его зачистим.

Сосредоточился на шестиграннике карты, висевшей на периферии зрения. Интерфейс отозвался мгновенно, подсвечивая союзников. Зеленоватая точка жреца находилась среди наших изначальных позиций, в окружении точек юнитов и героев. Похоже, он делал свое дело там, где его помощь была нужна прямо сейчас. Поднимал раненых, затворял раны, возвращая в строй тех, кого еще можно было спасти.

И спустя еще десяток мгновений точка стронулась с места в нашу сторону в окружении тех, кого он только что исцелил.

— Ждать! — рявкнул Марк Туллий, словно угадал мои мысли или просто видя ту же самую картину через призму командного интерфейса манипулы. — Стрелки! Не ослаблять прицел! Остальным перевести дух! Проверить оружие!

Легионеры, замершие у прицелов, лишь слегка кивнули или хрипло крякнули в знак понимания.

Приглядевшись, я более четко различил приближающуюся фигуру жреца. Прошедший бой не прошел бесследно для старого философа.

Правая половина его лица была обезображена страшным багровым ожогом. Кожа вздулась пузырями и почернела, сливаясь с багровым светом солнца. Золотой венок из дубовых листьев оплавился. Его седая борода с этой стороны была опалена, превратившись в спекшийся комок. Но еще ужаснее выглядело его облачение. Правая сторона сине-белого хитона была сильно повреждена жаром. Ее ткань обуглилась, местами прогорела до дыр, обнажив почерневшую кожу, от которой валил легкий, едва заметный дымок.

И все же Пелит шел. С той же неспешной поступью, что и всегда. Его осанка была прямой, острый взгляд устремлён прямо на зияющий вход храма. Он не прихрамывал, не морщился от боли и совершенно не обращал внимания на ранение.

Родовой дар, — всплыло в памяти, нечувствительность к боли. Дар предка, Аякса Теламонида, чья легендарная стойкость стала проклятием и благословением для его потомка. Я вспомнил нашу первую встречу. Тогда Пелит спокойно рассуждал о философии, одновременно перематывая культю своей собственной руки.

Он шагнул в зону, оцепленную легионерами, подошел к легату, возле которого находился и я. Марк Туллий, покрытый сажей и кровью, смерил его сочувствующим взглядом.

— Пелит… — начал было легат, его голос, обычно железный, дрогнул.

— Пустяки, стратегумахус, — перебил его жрец удивительно спокойным голосом. Лишь слегка повел неповрежденной левой бровью, глядя на багровый зев храма. — Раз благодаря нашему божественному покровителю я не умер сразу, то плоть нарастёт. Готов ли твой легион к последнему шагу? — жрец поднял левую необожженную руку и привычным жестом огладил уцелевшую часть бороды.

— Готовы. Как будто у моих легионеров есть выбор, — хмыкнул Марк Туллий, кого-то выискивая среди героев.

— Лаксиэль, сможешь свою защиту поставить прямо напротив входа в храм? — голос легата прокатился громко и резко, приковывая внимание. Он ткнул пятерней в сторону зияющего черного проема.

— Да, — практически без раздумий прозвучал четкий ответ альвийки, по бокам которой стояли два легионера.

— Ну и отлично, — осклабился легат. Он сделал резкий рубящий жест рукой в сторону двух деканов, стоявших чуть поодаль. — Доставайте амфоры с земляным маслом!

Они кивнули и практически синхронно извлекли из бездонных торб оплетенные соломой глиняные горшки, в которые Лоотун добавил немного вонючей жидкости из моего двухколесного самохода.

— Под защитой невидимой стены закидываем внутрь эти подарки и поджигаем, — отдав приказ, легат нашёл взглядом четырехрукого Кван И:

— Ханец, огненные стрелы готовы?

Кван И коротко бросил влево несколько слов на резком гортанном языке и степенно ответил:

— Конечно.

Два лучника споро намотали на стрелы куски ткани, пропитанные маслом, и с усердием заработали кресалами.

— Всех, кто примется тушить или будет выбегать, спасая свою шкуру, примем на клинок и пулю. А тех, кто останется внутри, перебьем подсвеченными пламенем, — с одобрительным оскалом продолжил Марк Туллий.

Альвийка сделала пас руками. Воздух перед входом замерцал, сгустился, приобретя едва уловимое дрожание, похожее на нагретый воздух над раскаленными углями.

Два легионера с горшками рванули вперед. Пригнувшись, они добежали до самого барьера и швырнули тяжелые сосуды в черную бездну.

— Огонь! — прорезал тишину лаконичный приказ легата.

Две горящие стрелы, выпущенные лучниками, прочертили в воздухе короткие пылающие дуги, которые бесшумно прошили барьер и нырнули вслед за амфорами в черноту.

Пламя взметнулось ослепительно-алой вспышкой. Оно вырвалось из черного зева, яростно лизнув невидимую стену, и отразилось от нее с шипящим ревом. На мгновение вся арка входа озарилась пламенем. И тут же пламя опало, словно его слизнул гигантский невидимый язык.

Битва. Финал.

— Ёбаный… — прошипел кто-то из легионеров позади, ёмко и коротко выражая чувства практически всего войска.

— Лоргат, — коротко бросил Пелит, словно сплюнул — это имя в ад. Его правая рука в намерении огладить бороду сжала едва закрывшийся ожог, и из потрескавшейся корки на щеке выступила желтоватая сукровица. — Это его домен, огонь — его дыхание.

— Значит, придется лезть в пасть, — процедил Марк Туллий. В следующий миг он усилил голос, раздавая команды: