Чтение онлайн

2) Если у каждаго европейца выдернуть изъ головы только по одному волоску, то количество собранныхъ волосъ, посаженныхъ въ землю, займетъ пространство величиной въ 4 1/2 акра. Чтобы скосить этотъ «урожай», потребуется работа 2 7/8 косарей въ теченіе 9 сутокъ!

3) Наиболе нагляднымъ является такой статистическій примръ: если бы кто-нибудь захотлъ лично познакомиться со всмъ народонаселеніемъ Европы, то, считая полторы секунды на каждое рукопожатіе, этому человку пришлось бы затратить на знакомство (считая восьмичасовой рабочій день) около 600 лтъ. Средняя продолжительность человческой жизни 68 лтъ, т. е. другими словами, для этого опыта потребовалось бы 8,9 человка. Во что бы превратились правыя руки этихъ труженниковъ?

Откуда же взялось такое количество людей?

Дтскіе учебники географіи отвчаютъ на этотъ вопросъ довольно точно:

«Потому что Европа лежитъ въ умренномъ климат, способствующемъ наибольшему развитію и напряженію человческихъ способностей».

Всю эту ораву въ 400 милліоновъ человкъ приходится одвать и кормить. Отсюда выросла промышленность и сельское хозяйство.

Промышленность распредляется такъ: въ Россіи — главнымъ образомъ добывающая, заграницей — обрабатывающая. Я до сихъ поръ не могу забыть, какъ хозяинъ римскаго отеля обсчиталъ меня на 60 лиръ, добытыхъ въ Россіи.

Фауна Европы очень бдна: въ городахъ — собаки, лошади, автомобили; за городомъ — гуси, коровы, автомобили. Въ одной Россіи до сихъ поръ водятся медвди и то вожаками, на цпи.

Флора Европы богаче — растетъ почти все, отъ апельсинъ и морошки до процентовъ на банковскія ссуды. Особое вниманіе удляется винограду, потому что всякая страна гордится какимъ-нибудь виномъ, кром Англіи, которая никакихъ винъ не иметъ. Оттого-то, вроятно, съ горя англичане такіе горькіе пьяницы.

Первенство въ отношеніи винъ надо, конечно, отдать Франціи. Оттого-то во Франціи и пьютъ такъ много.

Впрочемъ, нмцы качествомъ своихъ винъ не уступаютъ французамъ, и поэтому пьянство нмцевъ вошло въ пословицу.

Въ Россіи винодліе стоитъ на очень низкой ступени. Поэтому-ли или по другой причин, но встртить трезваго русскаго чрезвычайно рдко.

Справедливо будетъ упомянуть еще объ испанцахъ. Отношеніе ихъ къ вину таково, что даже свои лучшіе города они прозвали «Хересомъ» и «Малагой». Не думаю, чтобы кто-нибудь изъ испанцевъ отважился на это въ трезвомъ вид. Въ этомъ отношеніи португальцы гораздо скромне: хотя и поглощаютъ свой портвейнъ и мадеру въ неимоврномъ количеств, но города носятъ приличныя названія: Опорто, Мадейра и т. д.

Въ томъ же учебник географіи, авторъ котораго безуспшно пытался срзать вс европейскіе полуострова, сказано:

«Въ Америк, гд пьютъ довольно много, трезвость европейцовъ вошла въ пословицу».

Климатъ Европы разнообразный: есть много европейцевъ, которые съ трудомъ излчивались отъ солнечнаго удара для того, чтобы черезъ шесть мсяцевъ замерзнуть самымъ неизлчимымъ образомъ. Ученые связываютъ климатъ Европы съ какими-то воздушными теченіями, то холодными, то теплыми. Къ сожалнію, холодныя теченія появляются всегда зимой, а теплыя лтомъ, что никого устроить и утшить не можетъ.

Площадь, занимаемая Европой, равняется 9 милліонамъ верстъ, т. е. на каждую квадратную версту приходится 44 1/2 человка. Такимъ образомъ въ Европ абсолютно невозможно заблудиться въ безлюдномъ мст. Скоре есть рискъ быть зарзаннымъ этими 44 1/2 людьми, съ цлью получить лишній клочекъ свободной земли.

Начиная описаніе нашего путешествія, я долженъ оговориться, что намъ удалось объхать лишь небольшую часть 9 милліоновъ верстъ и увидть только ничтожный процентъ 400.000 милліоновъ народонаселенія. Но это не важно. Если самоубійца хочетъ опредлить сортъ дерева, на которомъ ему предстоитъ повситься, онъ не будетъ изучать каждый листокъ въ отдльности.

Передъ отъздомъ я попытался собрать кое-какія справки о тхъ странахъ, которыя намъ предстояло прозжать.

Мои попытки ни къ чему не привели, хотя я и бесдовалъ съ людьми, уже бывавшими заграницей.

Я пробовалъ подробно разспрашивать ихъ, выпытывать, тянулъ изъ нихъ клещами каждое слово, думая, что человкъ, побывавшій заграницей, сразу долженъ ошеломить меня цлымъ каскадомъ мткихъ наблюденій, оригинальныхъ характеристикъ и тонкихъ штришковъ, которые дали-бы мн самое полное представленіе о «заграниц».

Пробовали вы бесдовать съ такимъ, обычнаго сорта, путешественникомъ?

Вы: — Ну, разскажите-же, милый, разсказывайте поскоре — какъ тамъ и что, заграницей?

Онъ — (холодно): — Да чтожъ… Ничего. Очень мило.

Вы: — Ну, какъ вообще, тамъ… люди, жизнь?

Онъ: — Да жизнь ничего себ. Въ нкоторыхъ мстахъ хорошая, въ нкоторыхъ плохая. Въ Париж трудно черезъ улицу переходить. Задавятъ. А то — ничего.

Вы: — Ага! Такъ, такъ!.. Ну, а Эйфелеву башню… видли? Какое впечатлніе?

Онъ: — Большая. Длинная такая, предлинная. Я еще и въ Италіи былъ.

Вы: — Ну, что въ Италіи?!! Разскажите!!

Онъ: (звая): — Да такъ какъ-то… Дожди. А въ общемъ, ничего.

Вы: — Колизей видли?

Онъ: — Ко… Колизей? Позвольте… гм… Сдается мн, что видлъ. Да, пожалуй, видлъ я и Колизей.

Вы: — Ну, а что произвело тамъ на васъ, въ Италіи, самое яркое впечатлніе?

Онъ: — Улицы тамъ какія-то странныя…

Вы: — Чмъ-же странныя?

Онъ: — Да такъ какія-то. То широкія, то узкія… Вообще, знаете, Италія…

Вы: (обрадовавшись. Лихорадочно) — Ага! Что Италія?! Что Италія?

Онъ: — Гостинницы скверныя, рестораны. Альберго, по ихнему. Ну, впрочемъ, есть и хорошія…

Попробуйте бесдовать съ этимъ бревномъ часъ, два часа — ничего онъ вамъ путнаго не скажетъ. Вытянете вы изъ него клещами, съ помощью хитрости, неожиданныхъ уловокъ и ошеломляющихъ вопросовъ, только то, что въ Германіи хорошее пиво, что горы въ Швейцаріи «очень большія, чрезвычайно большія», что «Вна веселый городъ, а Берлинъ скучный городъ», что «въ Венеціи его поразило обиліе каналовъ, такое обиліе, котораго ему нигд не приходилось встрчать…»

Да, пожалуй еще, если онъ расщедрится, то сообщитъ вамъ, что Парижъ — это городъ моды, роскоши и кокотокъ, а въ Испанiи въ гостинницахъ двери не запираются.

И потомъ внезапно замолчитъ, какъ граммофонъ, въ механизмъ котораго сунули зонтикъ…

Или начнетъ такой путешественникъ нести отчаянный вздоръ. Долго плачется на то, что, будучи въ Страсбург, цлый день разыскивалъ прославленный Кельнскій соборъ, а никакого Кельнскаго собора и нтъ… Куда онъ двался — неизвстно.

У нкоторыхъ путешественниковъ есть другая манера — все отрицать, всякое установившееся мнніе, сложившуюся репутацію — переворачивать кверху ногами…