Чтение онлайн

Если посмотреть на типичные соотношения темпов роста с душевым ВВП, то можно увидеть что страны с близким к российскому уровнем этого показателя обычно имеют более высокие темпы роста — за счет переноса технологий, увеличения капиталовооруженности на основе более высокой нормы сбережений. Почему же мы оказались «в ловушке среднего дохода», как определяет эту ситуацию известный американский экономист Барри Эйхенгрин ?

Как ни банально это прозвучит, но низкие темпы развития в ближайшие годы — следствие недостаточной диверсификации нашей экономики, зацикленности на традиционных видах деятельности. В добавленной стоимости промышленности 28,2% приходится на добычу топлива, 9,1 — на производство металлов, 6,3 — на выпуск продуктов питания, алкоголя и табака. В то же время вес автопрома составляет 1,7%, транспортных средств — 2,1, электромашиностроения — 1,5, остальных машин и технологического оборудования — 4,3%. Диверсификация внешней торговли — еще ниже. Такая структура обусловливает не только недостаточную для нас, как страны догоняющего развития, динамику производства, но и чрезмерно высокую волатильность условий торговли и темпов экономического роста. Содержательно это понятно — некуда и некому переносить технологии, увеличивающие производительность труда, к ним восприимчива в основном обрабатывающая промышленность, а не добывающие отрасли.

Почему же плохая структура хозяйства не мешала показывать нам 6–7% роста в «тучную» восьмилетку 2000–2007 годов и почему маловероятен возврат к динамичной внутреннеориентированной модели роста теперь?

Дело в том, что в 2005–2008 годах проявились три фактора: восстановление инвестиций, которые до того стагнировали на близком к нулю уровне; приток валюты от быстрого роста экспортных цен, который дал импульс развитию торговли и прочим услугам; вовлечение новых контингентов занятых, включая и мигрантов, в связи с быстрым ростом зарплаты, ну и, конечно, с наличием самих этих незадействованных ресурсов.

На перспективу действие всех этих факторов не просматривается, во всяком случае, с той интенсивностью, какая была в 2005–2008 годах.

График 1

После достижения к концу 2011 года докризисных объемов ВВП поквартальные темпы его прироста демонстрируют тенденцию к снижению

График 2

В октябре-ноябре 2012 года промышленный выпуск "клюнул" вниз, однако, это может быть лишь эффектом "хвоста", связанным с особенностями статистической обработки ряда данных

График 3

Промышленные отрасли-лидеры и аутсайдеры роста в 2012 году

График 4

Рынок труда сегодня характеризуется минимальной безработицей и быстрым ростом реальной зарплаты

График 5

Инвестиции в основной капитал после кризиса демонстрируют ступенчатый рост. Во втором полугодии 2012 года наблюдается инвестиционная пауза

График 6

В четвертом квартале 2012 года инфляция начала снижаться, тогда как официальный индикатор роста цен "к соответствующему месяцу предыдущего года" пока не фиксирует разворот тренда

Василий Лебедев

Дмитрий Сиваков

Подушевые инвестиции в современной России достаточно высоки — на уровне 1970-х годов советского времени. Однако для того, чтобы вытянуть страну на новую орбиту развития, их уровень все еще недостаточен: требуются опережающие вложения в жилищное строительство, сельское хозяйство и потребительский сектор

Усть-Илимская ГЭС — одна из крупнейших строек конца 70-х годов

Фото: РИА Новости

Уже три года мы занимаемся ежеквартальным мониторингом реальной инвестиционной активности в стране, составляя списки и анализируя новые промышленные объекты. Количество возводимых заводов, фабрик, цехов, электростанций, трубопроводов и птицефабрик в год исчисляется сотнями. Десять лет назад такие списки, будь они созданы, содержали бы в себе лишь единицы объектов. Высокий уровень текущей инвестиционной активности частного бизнеса и государства налицо. Но вот вопрос: насколько именно? Чтобы ответить на него, мы решили прибегнуть к сравнению с уровнем капитальных вложений, осуществленных во времена СССР. Советский Союз всегда отличался высокими производственными инвестициями, поэтому знать, как мы выглядим на его фоне, было бы весьма интересно и поучительно.

Результат проведенной нами довольно кропотливой работы представлен на графике. Мы находимся на уровне 1978 года и лишь процентов на пятьдесят уступаем по подушевым инвестициям позднесоветским рекордным показателям второй половины 1980-х годов. Результат несколько ошеломляющий. Те, кому за сорок, помнят, что 1970-е годы были временем великих строек: Саяно-Шушенской и Усть-Илимской ГЭС, Курской и Ленинградской АЭС, Байкало-Амурской магистрали, освоения Уренгойского и Ямбургского газоконденсатных месторождений. Как бы ни были велики наши современные достижения, они интуитивно скромнее тех советских. Естественно, возникает вопрос о доверии полученным данным.

Верить можно

Скажем сразу: главное статистическое ведомство страны не аккумулирует никаких данных о подушевых инвестициях в сопоставимых ценах за длинные периоды времени, по крайней мере, нам не удалось их обнаружить в официальных материалах Росстата. А когда мы обратились в статслужбу и рассказали о своей задумке, нам ответили, что с интересом ознакомились бы с соответствующими цифрами, если бы мы их посчитали сами.

Однако сделать это непросто. В публичных сведениях Росстата мы обнаружили данные об инвестициях в основной капитал в РФ с 1918-го по 2011 год. Но как сделать их сопоставимыми, ведь они приведены в текущих ценах? Традиционный подход — путем перевода рублевых инвестиций в валюту и учет валютной инфляции — не работает из-за проблем с мифическим обменным курсом рубля в советское время. Таким образом, требуется погодовой учет рублевой инфляции за многие десятилетия. В СССР инфляционные дефляторы официально не считались. Но данные, которым вполне можно доверять, имеются: над их составлением потрудились многие современные экономисты и статистики. Их и можно было бы использовать для получения результата. Но есть еще одна принципиальная сложность. Инфляция в строительстве, сильно влияющая на стоимость инвестиций в основной капитал, — это вовсе не обычная потребительская инфляция, с которой в основном имеют дело макроэкономисты. Она рассчитывается по иной методике. Разница может оказаться особенно заметной в годы быстротекущих экономических реформ (как в начале 1990-х), когда сумятица с ценами и дефляторами достигает апогея.

Тем не менее нам повезло. Мы обнаружили у Росстата так называемый индекс физического объема инвестиций в основной капитал в России с 1971-го по 2011 год. Как выяснилось, его появление обязано особо фанатично преданным делу сотрудникам Росстата, которые в 1990-е годы провели кропотливую работу по связыванию советских и российских данных в строительстве (привязка более поздних данных столь серьезных проблем уже не представляет). Благодаря этим профессионалам мы и получили возможность рассчитать показатель подушевых инвестиций в сопоставимых ценах с 1946 года (именно с этого времени и имеются непрерывные, без лакун, данные о погодовых капвложениях).

По нашей просьбе специалисты Росстата просмотрели нашу работу и подтвердили корректность расчета данных.

Итак, данные графика представляют наилучшее имеющееся приближение к действительности. Точнее данных не найти.

Но почему тогда нас не оставляет ощущение, что в 1970-е годы наша страна инвестировала больше, чем сейчас?

Другая структура инвестиций

Первоначальная гипотеза была такая: в СССР в отличие от современной России в структуре капвложений доминировала промышленность. Однако быстро выяснилось, что это не так. И сейчас, и тогда доля промышленности в структуре капвложений составляет порядка 35–38% (см. таблицу). Таким образом, причины расхождений в ощущениях следует искать в иной плоскости.

Таблица:

Структура инвестиций в основной капитал (капитальных вложений) в России и РСФСР с 1956-го по 2010 год (%)

Об одной из них догадаться несложно: современные капитальные вложения зиждутся на современных технологиях и оборудовании. А это, как правило, импорт, причем весьма дорогостоящий. Условно говоря, сегодня на 1 рубль сопоставимых денег можно получить меньшее количество станков и машин, чем в советские времена, хотя и намного лучшего качества. В итоге сейчас за одни и те же деньги можно построить меньшее количество заводов и фабрик, чем в 1970-е годы.