Чтение онлайн

Другая причина тоже известна — это дешевый труд. Строительство всегда связано с большим количеством тяжелого физического труда. В СССР такой труд стоил крайне дешево. Вспомним, например, про ударные комсомольские стройки или повальное использование миллионов заключенных для возведения крупных промышленных объектов. В современных условиях за труд платят гораздо более адекватные деньги. Кроме того, стоит особо учитывать весьма высокую плату со стороны государства за организационные «услуги» крупному частному капиталу, приближенному к власти. Быстрое возведение политически мотивированных инфраструктурных объектов ведет к многократному удорожанию строек. В конечном счете чем дороже обходятся такие стройки, тем меньше их и возникает. Сегодня в структуре инвестиций на транспорт, в основном трубопроводный, приходится до 25% вместо объективно оправданных 10–15% времен СССР (см. таблицу). И это тоже сказывается на эффекте восприятия инвестиционной активности сейчас и 30–35 лет назад.

Наконец, отметим еще одно обстоятельство, из-за которого разнится восприятие. В нынешней структуре нового промышленного строительства значимы производства, заточенные на выпуск конечной потребительской продукции и потребительский сервис (по данным нашего исследования, в 2010–2012 годах они составляли 42% от 685 обнаруженных нами проектов), хотя вес их в общем валовом объеме инвестиций не так велик (всего 16% из 222 млрд долларов). У нас нет соответствующих данных по РСФСР за 1970-е годы, но беглый обзор документов того времени, начиная с материалов XXVI съезда КПСС и заканчивая постановлениями советского правительства, дает картину преобладания крупного индустриального строительства в электроэнергетике, химпроме, транспорте и металлургии либо общегосударственной значимости, либо заточенного под интересы нефтянки и ВПК. Массовое возведение новых заводов потребительской направленности было зафиксировано лишь на излете советской эпохи, в 1980-е годы.

Все вышесказанное дает нам надежную опору для понимания, какой должна быть инвестиционная политика в современной России на ближайшую перспективу.

Произвести хоть что-нибудь для народа

Российская экономика сильно зависит от импорта продовольствия и товаров. Правительство принимает меры для решения этой проблемы. Серьезно улучшилась ситуация в сельском хозяйстве и агропроме, получивших доступ к дешевым займам. Свинины, птицы и сои на душу населения сейчас производится больше, чем в лучшие советские годы. Но доля инвестиций в сельское хозяйство у нас в два-три раза меньше, чем в советские времена (см. таблицу). Частично это можно списать на неэффективность советских вливаний в отрасль — самыми нерачительными направлениями расходов были приобретение уборочной техники (35%) и мелиорация (20%). Но и в ближайшее десятилетие в производственный оборот необходимо вовлечь большее количество направлений сельского хозяйства.

Самое главное направление сегодня — производство товаров широкого потребления. По сравнению с развитыми странами подушевое производство ширпотреба у нас крайне мало (см. «Мы ничего не производим» в «Эксперте» № 47 за 2012 г.). Отставание настолько велико, что невозможно указать исчерпывающий набор каких-либо рецептов для исправления ситуации. Тем не менее несколько очевидных направлений активизации инвестиционной деятельности привести все-таки можно.

Капитальные вложения представляют собой не только инвестиции в новое промышленное строительство. В частности, сюда включаются расходы на жилищное строительство. Советский опыт, на который мы имеем полное право опираться, и здравая логика подсказывают, что этот сектор фактически не задействован. В России, несмотря на все усилия государства, по-прежнему строится мало жилья, количество квадратных метров, приходящихся на одного гражданина, хоть и растет, но в разы отличается от подобных норм в США и Европе. Здесь нужны не косметические, а решительные, кардинальные меры по разворачиванию строительства качественного и доступного (дешевого) жилья по всей стране. Лучшего локомотива роста не найти. Жилищное строительство имеет огромный мультипликативный эффект, благодаря которому быстро разгоняются другие отрасли экономики: производство стройматериалов, бытовой техники, посуды, мебели, бытовой химии, текстиля и т. п.

Еще одно направление инвестиций, до последнего времени остававшееся невостребованным, касается ВПК. Речь идет не об атомных подводных лодках и баллистических ракетах, а о рядовой продукции — огнестрельном оружии, тактической военной технике, навигационных и радарных установках, полевых кухнях, госпиталях, ремонтных автопоездах и т. п. Большинство из этого производилось по спецзаказу на обычных машиностроительных предприятиях. Большая часть этих предприятий сейчас переживает не лучшие времена. Гособоронзаказ может спасти ситуацию. Крупные постоянные инвестиции помогут многим заводам провести модернизацию, закупить новые современные станки и войти на рынок гражданской продукции своего основного профиля, имея за собой финансовую господдержку, пока полностью не адаптируются к рыночным конкурентным условиям. Должна быть создана эффективная система контроля над расходованием средств и качеством производимой продукции, и тогда в машиностроении, самой сложной отрасли экономики, могут появиться десятки рыночно ориентированных игроков. (В советские времена подразделения Минобороны, являющиеся заказчиками военной продукции на гражданских заводах, содержали там небольшой штат, называемый на ряде предприятий отделом 916 ПЗ. Он состоял из представителей заказчика, то есть «ревизоров» с расширенными полномочиями, которые на местах контролировали расход средств, сроки исполнения контрактов и качество продукции. Этим «ревизорам» были делегированы права на согласование любой технологической операции и вынесение штрафных санкций в случае срывов сроков и качества поставок.)

На модернизацию предприятий ВПК до 2020 года правительство собирается выделить около 3 трлн рублей, а на гособоронзаказ — около 20 трлн рублей. В СССР на эти цели тратилось в сопоставимых ценах примерно столько же, так что при текущем уровне инвестиций в ВПК и разумном управлении ими российское гражданское машиностроение может обрести новые конкурентные возможности. Вполне вероятно, что при таком развитии событий можно будем говорить и о возрождении отечественного станкостроения.

И наконец, еще одна область, важная для активизации инвестиционного процесса. Это инфраструктура, отличная от трубопроводной. Хотя мы постоянно сравниваем современную Россию с Советским Союзом, страна у нас другая, другие потребности и возможности, и транспортные артерии должны им соответствовать. Нам нужны новые автомобильные и железные дороги, воздушные и морские порты. Способность государства решать проблему дефицита инфраструктуры во многом и означает его состоятельность в экономике. Однако до сих пор в этой области нет ни одной крупной реализующейся программы. Единственное достижение — появление частно-государственного партнерства в инвестиционном строительстве в транспорте. Однако, судя по ряду отзывов, в большинстве случаев схемы партнерства не работают, ими недовольны и госбанки, выделяющие средства, и частный бизнес. Первые не видят способа контроля над эффективностью вложений, вторые — гарантий достаточно высокой доходности по схемам, не предполагающим неэффективных вложений.

График

Капитальные вложения в России сейчас находятся на уровне 1978 года, от пиковых показателей СССР мы отстаем всего на половину

Матовников Михаил, генеральный директор «Интерфакс- ЦЭА»

Процентная война, развязанная в борьбе за вкладчика небольшим числом розничных банков, зашла в тупик и привела к дефициту ресурсов весь банковский сектор

Банковская система России в минувшем году показала массу необычных феноменов. Вспомним лишь некоторые.

Уровень депозитных ставок непрерывно повышался, причем в реальном выражении даже у крупнейших банков ставки приблизились к 3% годовых, достигая 5% у более рискованных банков. Такой уровень реальных депозитных ставок по международным меркам является запредельным.

Рост ставок не привел к росту объема привлеченных средств, напротив, к концу года прирост средств на депозитах граждан оказался минимальным (1,7% в третьем квартале 2012 года), зато треть этого небольшого прироста пришлась на небольшую группу банков, специализирующихся на потребительском кредитовании.

Депозиты юридических лиц стали более доходными, чем депозиты физических лиц, хотя традиционно разрыв в доходности в пользу вторых составлял по среднесрочным вкладам 1–2 процентных пункта.

Банковская система второй год живет в условиях низкой ликвидности, а теперь еще и падающей достаточности капитала, что не мешает большинству банков на всех парах развивать розничное кредитование.

Банковское Эльдорадо

Подавляющая часть современных российских банков представляет собой микс розничного и корпоративного бизнеса в различной пропорции. В целом по системе три четверти кредитов составляют кредиты юридическим лицам, а около четверти пассивов формируют вклады физических лиц.

Обычно анализ фокусируется на крупнейших банках, которые в силу самого своего размера часто вынуждены быть примерно такими же, как рынок. Но в текущей ситуации гораздо интереснее посмотреть, что происходит на «полюсах» банковской системы.

В зависимости от соотношения розничного и корпоративного компонентов в активах и пассивах мы выделили девять групп банков (см. таблицу). В частности, мы очертили целый сегмент рынка, гораздо более рентабельный и растущий намного быстрее, нежели госбанки. По всем показателям он представляет собой прямо-таки банковское Эльдорадо, где частные банки чувствуют себя существенно лучше, чем государственные.

Эта группа — специализированные банки розничного кредитования. Мы отнесли к ним банки с долей кредитов физлицам, превышающей 50% активов (соответственно доля розницы в кредитном портфеле у таких банков не менее двух третей). Всего в группу вошло 34 банка, включая «Русский стандарт», «Хоум кредит», «Восточный экспресс», государственный ВТБ24. Для этой группы также характерна высокая зависимость от средств вкладчиков, но есть в ней и банки с иностранным фондированием (например, банки автопроизводителей).