Чтение онлайн

За четыре посткризисных года мы уже привыкли, что курс рубля остается практически постоянным, и стали считать это нормой. Строго говоря, в эти четыре года была все же тенденция некоторого роста курса доллара, примерно на 1,2%, или 35–40 копеек в год, но из-за усилившихся колебаний обменных курсов она была почти незаметна. Между тем, учитывая, что инфляция в России выше, чем в странах, с которыми обычно сопоставляется курс рубля, почти постоянный номинальный курс рубля приводит к значительному систематическому реальному его укреплению. Наши расчеты показывают, что с 1999 года по настоящее время рубль подорожал в 2,7 раза, то есть реальный курс рос темпом 7,4% в среднем за год (см. график 8).

Оценки платежного баланса за второй квартал текущего года позволяют утверждать, что непосредственной причиной июньского ослабления рубля стало изменение тенденции оттока капитала. Отток во втором квартале оказался нехарактерно большим — 10 млрд долларов (по сравнению с 5,4 млрд в прошлом году). В прошлом году значительный приток капитала наблюдался по операциям банковского сектора, привлекавшим кредиты по низким ставкам зарубежных рынков для переразмещения их российским заемщикам с получением рублей через валютные свопы. Значительный объем портфельных инвестиций пришелся также на рублевые гособлигации, по доходности, даже с учетом разницы ставок по рублевой и валютной части валютных свопов, значительно превосходившие аналогичные по надежности зарубежные. Удорожание облигаций по всему миру в июне разрушило существовавшее здесь равновесие и усилило отток капитала. Если в прошлом году наблюдался приток капитала по каналу банковских операций на 18,5 млрд долларов, то в первой половине нынешнего года, наоборот, наблюдался устойчивый отток в размере 19 млрд долларов.

С учетом всей совокупности факторов можно предположить, что в течение второго полугодия, если цена на нефть будет оставаться в диапазоне 100–110 долларов за баррель, самое страшное, что может случиться с рублем, — номинальное ослабление к бивалютной корзине в пределах одного рубля.

В подготовке материала принимал участие Юрий Полунин

График 1

Несмотря на существенное торможение в последние полтора года, рост промышленного производства сохраняется

График 2

После достижения к концу 2011 года докризисных объемов ВВП, поквартальные темпы его прироста демонстрируют тенденцию к снижению

График 3

В 2013 году торможение инвестиционной активности сменилось стагнацией, а вот промпроизводство демонстрирует первые признаки ускорения. Реальная зарплата и розничный товарооборот продолжают быстрый рост

График 4

Сводный индекс предложения инвестиционных товаров летом 2011 года вышел на плато со слабой тенденцией к росту

График 5

Динамика российского экспорта тесно коррелирована с изменением нефтяных цен

График 6

Последние полтора года стоимость экспорта плавно сокращается, а импорт медленно, но неуклонно растет

График 7

Внешнеторговое сальдо сжимается, однако пока еще не столь интенсивно, чтобы гарантированно обвалить рубль

График 8

Из-за разницы в темпах инфляции в России и США практически постоянный номинальный курс рубля означает его реальное удорожание

Александр Привалов

Александр Привалов

За последние годы стали привычными дискуссии между министерствами финансов и экономики по поводу чуть не любого пункта правительственной повестки дня; многие полагали, что оно и правильно — чтобы принцип свирепой экономии и принцип роста как главной цели не давали друг другу переходить грань разумного. Но, возможно, теперь, когда и МЭР возглавил финансист, такие споры станут разгораться реже. На нынешней, например, неделе стороны явили примечательное единодушие. Министр экономразвития Улюкаев назвал недопустимым распространение обязательного страхования в ущерб добровольному — и Минфин внёс на рассмотрение в правительстве «дорожную карту» по развитию страхования, предлагающую к 2020 году трансформировать всё обязательное страхование в страхование вменённое. Идея эта как минимум не бесспорна — во всяком случае, до сих пор полагалось естественным, чтобы как раз обязательность каких-то видов страхования стимулировала развитие страхового рынка в целом, а ведь наш страховой рынок пока ещё и полуразвитым не назовёшь. Но я сейчас не об этом; профессиональное обсуждение идеи ещё предстоит, и будет оно бурным. Я лишь о типе аргументации, используемой для продажи новой затеи публике.

В описательной части «карты» говорится, например: «Всякое обязательное страхование является ограничением прав и свобод человека и гражданина, поскольку умаляет автономию его воли, предписывает ему заключать гражданско-правовые отношения на определённых условиях и приносит расходы в виде уплаты страховой премии». Изрядно пущено. Ну да, всякая налагаемая извне обязанность (скажем, ходить по улице одетым) ограничивает права и свободы человека и вводит его в убытки. Так ведь и страхование вменённое «умалит автономию воли», разве что чуть менее сурово, и в убытки непременно введёт — чем же оно лучше? Или так ещё. Замминистра финансов Моисеева спрашивают, не приведёт ли либерализация тарифов к удорожанию ОСАГО? Он отвечает: «Я придерживаюсь всё-таки свободного рынка. Я считаю, что переход от фиксированных цен к рыночным 2 января 1992 года — это была очень хорошая вещь, которая спасла нашу страну от полной разрухи. Я считаю, что чем меньше цен мы жёстко регулируем, тем лучше». Идеальный ответ на конкретный вопрос, не правда ли? Давно уж мы ничего подобного не слыхивали. (В скобках замечу, что тогда, в 1992 году, безальтернативность и точность январского решения об отпуске цен подвергались сомнению даже среди самих гайдаровцев. Но повторенье — мать ученья, если и не мать истины; спасительность отпуска цен давно считается аксиомой.) Так кардинальное и, повторюсь, крайне спорное нововведение обосновывается на уровне почти пародийных либертарианских заклинаний.

Конкретная практика, сложившаяся в России по обязательным видам страхования, и прежде всего по ОСАГО, может быть сколь угодно ущербной и даже уродливой; повод ли это государству отползать от неё в сторону, пусть и постепенно ? При всех недостатках ОСАГО все признают, что эта институция оздоровила атмосферу на дорогах, резко снизила удручавшее количество дорожных разборок с членовредительством, бизнеса на «подставах» и проч. ОСАГО не столько страховая, сколько социальная технология — потому-то во всех разумных странах этот вид страхования строго обязателен. Как я понял, по мнению большинства специалистов, наша ситуация с ним явно требует существенного усиления надзора и регулирования, либертарианское же отпускание вожжей скорее вернёт страну к исходному состоянию дорожного хаоса. Но доводить эту непростую штуковину до ума куда сложнее и муторнее, чем умыть руки.

В былые времена вершиной эффективного менеджмента можно было считать вопрос, задаваемый персонажем анекдота матери своих детей: ну что, этих отмоем — или новых наделаем? Новейшие специалисты существенно подняли планку эффективности; теперь персонаж должен спрашивать так: ну что, будем отмывать — или закопаем? И получать ответ: конечно закопаем! Надоело возиться с совершенствованием обязательного страхования, где все всеми недовольны? Так отпрыгнем от него — нехай невидимая рука рынка его совершенствует, пока оно не придёт в ничтожество. Не умеем осмысленно работать с Академией наук? Так прихлопнем её за неделю — и вся недолга. Не знаем, какое гуманитарное образование нужно современной России и нужно ли оно вообще? Так сократим его количество в разы и снова в разы — и проблема забудется. И всё это, конечно же, под соусом всё большей и большей либеральности и открытости, потому что ни под каким другим соусом такое не пропихнуть. И так-то приходится изрядно прилыгать. А что это у вас федеральный бюджет ассигнует на образование всё меньше? Ну как же — зато регионы будут тратить больше (откуда возьмут, не спрашивайте)! А почему расходы федерального бюджета на федеральные же медучреждения намечено снижать три года подряд: на 35%, а потом дважды на 50%? Ну как же — бюджетные деньги будут замещены деньгами Фонда медстрахования (готов ли фонд — хоть финансово, хоть организационно — выполнять эту работу, не спрашивайте)! И бюджет делается всё консолидированнее; и государства, умаляющего автономию воли (то есть за что-то отвечающего), становится всё меньше. Кажется, самую малость ещё ужать — и будет хрестоматийный «ночной сторож»…

Не будет ночного сторожа. Хорош ли, плох ли идеал «малого правительства», но он целен. Такое правительство обязано быть не только по возможности дешёвым, но и как можно более незаметным. А наших либералов (позвольте опустить очевидные терминологические оговорки) — слишком много . Экономить на тех же образовании и здравоохранении они готовы, но оставить их в покое — нет; они заваливают школы, вузы и больницы указаниями и горами отчётности, не дают скрепку переложить с одного угла стола на другой. По уму, тут надо выбирать. Или ты даёшь всё больший простор «свободе человека и гражданина», которые (человек и гражданин) позволяют тебе взамен снизить бюджетные траты. Или ты проламываешь свои высоколиберальные выдумки сквозь любое сопротивление сообщества (научного, медицинского, страхового — какого придётся), но тогда изволь за это сполна платить из казны. Вместе — как-то не смотрится, а им хочется именно вместе.

Кудияров Сергей

На российском рынке азотных удобрений инвестиционное оживление: наши игроки хотят построить два завода в России и один в США. Все три компании сильно рискуют: ни у кого из них нет твердых контрактов по поставкам ключевого сырья — природного газа

Далекая Луизиана оказалась хорошим ответом на вызовы российского рынка