Чтение онлайн

Кенийцев, живущих в том числе за счет туристов, беспокоили хаос и толпы бандитов на северных границах, и, казалось, они должны были приветствовать произошедшее в 2006 году объединение значительной части Южного Сомали под властью исламистской организации Союз исламских судов Сомали. По сути, приход Судов стал еще одним доказательством того, что исламистские организации, опирающиеся на прописанный в Коране примитивный, но абсолютно легитимный для мусульман уголовный кодекс, — идеальный вариант для стабилизации и воссоединения мусульманских государств. При этом Суды не были фанатиками — помимо насаждения шариата они начали решать повседневные проблемы жителей (воссоздавать социальные системы, чистить улицы). Руководство Судов продемонстрировало и трезвый взгляд на государственные проблемы: исламисты усмирили пиратов, а также запретили экспорт из Сомали угля (местные любили сжигать деревья и продавать уголь на Ближний Восток, что приводило к уничтожению и без того немногочисленных лесов). Однако кенийцы выступили против Судов — все потому, что лидеры исламистов тоже эксплуатировали идею Великого Сомали. Поэтому в Найроби поддержали превентивную интервенцию в Сомали другой обеспокоенной стороны — Эфиопии. Эфиопским вооруженным силам удалось разгромить Суды, однако, как это произошло и в Афганистане, интервенция христиан (исламисты уже называют ее крестовым походом) привела к трансформации местных исламистов в джихадистов. На осколках Судов выросла террористическая организация «Аш-Шабаб», которая развернула партизанскую борьбу и вынудила эфиопов уйти. Методы правления «Аш-Шабаб», взявшей под контроль значительную часть Южного Сомали, были куда радикальнее, чем у Судов. Молодые исламисты не особо заботились о местном населении (в 2011 году во время очередной засухи «Аш-Шабаб» запретила международным гуманитарным организациям работать на контролируемых ею территориях), а также о своем международном имидже. Часть их доходов формировалась за счет похищения иностранцев в Кении. В результате Кения (ее бойцы на тот момент уже служили в миссии Африканского союза в Сомали) в октябре 2011 года ввела в Сомали войска. И не только для наведения порядка, но и для долгосрочного решения сомалийской проблемы. Фактически кенийцы создали в пограничном районе Сомали буферное государство Азания (другое название — Джубаленд). Вероятно, кенийцы (в отличие от эфиопов) хотят сделать операцию самоокупаемой и фактически взяли под контроль ряд шельфовых месторождений в южной части Сомали. Естественно, подобные незаконные действия официального Найроби вызывают гнев «Аш-Шабаб». «Мы не собираемся вести диалог с кенийским правительством до тех пор, пока кенийские солдаты находятся на нашей земле. Пожинайте то, что вы посеяли», — говорят представители «Аш-Шабаб».

Закономерная эволюция

Кенийское вторжение и эксплуатация сомалийских богатств привели к еще большей радикализации «Аш-Шабаб». Сомалийские исламисты стали сильнее зависеть от помощи из-за рубежа, что серьезно усилило позиции лидеров, ориентированных не на освобождение Сомали от крестоносцев, а на глобальный джихад.

В течение года после вторжения кенийцам совместно с центральными властями страны удалось вытеснить исламистов из всех занимаемых ими крупных городов, в том числе из порта Кисмайо. Под контролем боевиков остались значительные сельские территории и почти пять тысяч бойцов, однако их доходы серьезно сократились (только контроль за Кисмайо и двумя другими портами давал им до 50 млн долларов в год — половину общего дохода организации). В этой ситуации внутри «Аш-Шабаб» обострилась борьба за власть, и в июне этого года победу одержало джихадистское крыло во главе с местным уроженцем Ахмедом Абди Годане (более известным как Абу Зубейр), голова которого оценивается в 7 млн долларов.

Со своими соперниками Абу Зубейр не церемонился — в июне четыре высокопоставленных командира (включая двух основателей) движения были ликвидированы, а духовный лидер шейх Хассан Дахир Авейс , не желающий разделять их судьбу, сбежал под защиту центральных властей страны и помещен в тюрьму в Могадишо. Новый лидер стал устанавливать собственную вертикаль власти, попытки противостоять ему караются смертью, что уже было продемонстрировано на примере ведущего идеолога «Аш-Шабаб» Омара Хаммами по прозвищу Абу Мансур аль- Амрики («американец», поскольку он был баптистом родом из Алабамы). Американец был культовой фигурой в рядах сомалийских исламистов, он написал книгу «История американского джихадиста» и пел рэп-композиции о джихаде. Опираясь на свой авторитет, Аль-Амрики выступил против «диктаторских методов» правления Абу Зубейра, против его жестокости по отношению к другим мусульманам, в том числе мирным сомалийцам, и в результате был застрелен снайпером.

Убийство известного «брата» вызвало определенные трения в «Аш-Шабаб», да и восточные спонсоры не особо верили в боеспособность организации после серии поражений от кенийцев (американские и европейские аналитики писали чуть ли не о смерти организации), поэтому Абу Зубейру нужно было доказывать, что «Аш-Шабаб» живее всех живых. Опыт показал, что масштабные теракты в Сомали (в этом году исламисты в Могадишо нападали на здание Верховного суда, объекты ООН, увеселительные заведения) особого эффекта не имеют. Мир привык к масштабным терактам в охваченных гражданской войной странах, к тому же убийства сомалийцев вызывали новые обвинения Абу Зубейра в жестокости по отношению к мусульманам (на что ему в свое время пенял даже Бен Ладен). В этом плане теракт в христианской Кении оказался идеальным решением. Убийство десятков кенийцев и иностранцев привлекло внимание мировой общественности и спонсоров. Последним также продемонстрировали, что Американец был неправ. Напавшие на торговый центр боевики экзаменовали пленников на предмет знания Корана и отпускали тех, кого признавали правоверными мусульманами. Ложкой дегтя для них в этом плане стало то, что ряды мусульман пополнились и просто начитанными людьми (один из захваченных израильтян смог таким образом спастись, поскольку знал, как звали мать пророка Мухаммеда).

Карта

Кения и Эфиопия пытаются не допустить появления Большого Сомали

Михаил Рогожников

Епископ Подольский Тихон (Зайцев), председатель финансово-хозяйственного управления Московского патриархата, — о программе строительства двухсот православных храмов в Москве

Епископ Подольский Тихон (Зайцев)

—  В Швеции не так давно была принята своя программа — перепрофилирования храмов, так сказать, из учреждений культа в учреждения культуры. В целом в Европе храмы, конечно, не разрушают в таком количестве, как было у нас, но закрывают, меняют их предназначение, поскольку посещают их мало… И у нас наверняка есть люди, которые резонно скажут: надо строить какие- нибудь высокотехнологичные центры, а то вы строите церкви и будете всегда бедны. А тут план двести храмов построить. Не идем ли мы вразрез с теми тенденциями благополучного общества, которые наблюдаем на Западе, в Европе?

— У России всегда был свой путь. Для русского человека материальное никогда не было важнее духовного. А благополучие европейского общества — понятие относительное. Европа своим расцветом обязана христианству, а сегодня храмы перепрофилируют, и ведь не только в учреждения культуры. И этот процесс продолжится. Смена цивилизаций в Европе уже началась. Мусульмане сейчас более сильный народ во многом благодаря своей религиозности, они — растущий народ Европы, а нынешние европейцы — убывающий. Сначала они стали позже жениться, меньше детей рожать. Теперь вот глубокое падение к повальному увлечению однополыми отношениями, от которых, как известно, детей не бывает. Это ведь уже на наших глазах начавшийся естественный процесс исчезновения европейской цивилизации. Не надо быть ни пророком, ни футурологом, чтобы вполне определенно сказать: если народ не рождает потомства — он вымрет. Параллельно с потерей своих духовных корней и погоней за сомнительными с точки зрения вечности идеалами демократии европейские государства теряют и национальную идентичность. И поэтому становятся вотчиной другой цивилизации, другого народа, другой культуры. Столыпин отлично сказал, что народы, забывающие о своих национальных задачах, гибнут, превращаются в назем, в удобрение, на котором вырастают и крепнут другие, более сильные народы. Вот у России как раз больше шансов не стать в обозримой перспективе наземом. Возрождение духовности — неотъемлемая часть возрождения национального достоинства и самосознания.

— Московские храмы, конечно, переполнены, и тем, кто туда ходит, ясно, что нужно строить еще. Но способны ли мы этот проект осуществить? Не есть ли это некий мираж, а будет десяток- другой, и всё?

— Начало программы было положено в 2009 году, и точку невозврата мы уже прошли. На сорока двух участках построены временные храмы-часовни, там есть церковные общины, в которых бьет ключом духовная жизнь, там уже совершают таинства крещения, венчания, уже работают воскресные школы, идет сбор средств на капитальные храмы. Восемь капитальных храмов уже построены, пятнадцать планируются к сдаче в 2013 году. Более десятка проектируются. Главное, что есть много, очень много людей, которые образуют новые общины, процесс абсолютно необратим.

— И кто их строит, на какие деньги?

— Все храмы строятся исключительно на пожертвования, которые в приходят в Фонд поддержки строительства храмов города Москвы каждый день и от физических лиц, и от организаций. Есть организации, которые практически полностью финансируют строительство и одновременно являются подрядчиками. Тысячи людей жертвуют от своего достатка, и их имена мы записываем для того, чтобы о них совершалась молитва. Сколько будут стоять храмы, столько будут молиться о тех, кто внес свою посильную лепту на их строительство. И двести лет, и триста. Даже малая жертва на строительство храма делает человека причастным истории и, скажу больше, вечности, которая, как вы знаете, бывает благополучная и ужасная. Он становится благоустроителем святого храма.

— У вас уже все двести участков размечены?

— Нам предложено даже несколько больше, с резервом, ведь не все участки пройдут согласования. Сначала мы смотрим, подходят ли они, потом специалисты изучают их с разных сторон, смотрят геоподоснову, геологию, проектировщики размещают храмовый комплекс на участке и так далее, и потом участок выставляется на публичные слушания и на согласование муниципальных собраний. Мы обязательно учитываем мнение людей. Очень отрадно, что, если даже участок не проходит через публичные слушания, люди никогда не говорят «не нужен храм», они всегда предлагают другое, более удобное, красивое, достойное для Божьего селения, для Божьего храма место. По сути, в выборе участков вся Москва помогает нам. Только немного жаль, что недобросовестные люди пытаются порой заработать себе сомнительную политическую популярность на этом вполне рабочем процессе. Но их, к счастью, все меньше. Просто все уже в лицо знают эти небольшие группы радикально настроенных против строительства храмов. Те, кто против храмов, как правило, и против государства, против того, чтобы Россия была сильной и независимой.