Чтение онлайн

В действующем уголовно-процессуальном законе не содержится понятия специальных знаний. По всей видимости, такой подход законодателя к данному понятию связан с тем, что он предлагает его понимать интуитивно, однако это не снимает, а еще больше углубляет проблему понимания того, в чем состоит различие между специальными и неспециальными знаниями [52] .

Интересна точка зрения А. В. Верещагиной, которая в этой связи отмечает: «Поскольку в УПК РФ не дано понятия специального знания, … это чревато серьезными негативными последствиями, заключающимися в том, что суждения лица, не обладающего достаточной квалификацией, могут лечь в основу принимаемого решения (случайно или намеренно)» [53] .

По мнению А. М. Зинина, в последнее десятилетие наблюдается ситуация, когда правоприменительная практика показывает, что для принятия решения требуется не только найти необходимый нормативный акт, но и сопоставить его с другим, также регламентирующим определенную сферу деятельности и сложившаяся ситуация решается путем привлечения лиц, сведущих в отдельных отраслях права, для консультаций [54] .

Как полагает С. П. Жданов, современный уровень развития российского законодательства, широкое использование специальных познаний в ходе различных процессуальных действий, требует однозначного решения употребляемого на законодательном уровне понятийного аппарата, в том числе понятия специальные познания; имеются основания и для признания (наряду с институтом судебных экспертиз) факта формирования относительно самостоятельного межотраслевого правового института использования специальных познаний специалиста [55] .

В то же время Н. П. Майлис под специальными знаниями понимает такие знания, которые основаны на теоретических, базовых положениях соответствующих областей знаний и которые подкреплены полученными в ходе специального обучения или первичной деятельности навыками [56] .

С. П. Жданов указывает, что «основным понятием в понятийном ряду правового института специалиста может стать понятие «специальные познания», так как, по его мнению, понятий «знания» и «познания» различны. Понятие «познание» отражает движение, процесс получения нового знания, а понятие «знание» – определенный результат этого познавательного процесса. Что же касается указания на наличие в структуре специальных познаний профессионального практического опыта, умений и навыков, то оно имеется в большинстве имеющихся определений специальных познаний» [57] .

Применение специальных знаний (познаний) в деятельности правоохранительных органов неразрывно связано с системой технико-криминалистического обеспечения, которая уже имеет достаточно длительную историю зарождения и развития.

А. Ф. Волынский в своей диссертационной работе пишет: «Как и любая деятельность, технико-криминалистическое обеспечение предполагает соответствующую ее задачам и уровню развития криминалистической техники организацию» [58] , и далее поясняет, что данная деятельность осуществляется системой экспертно-криминалистических подразделений, судебно-экспертных учреждений, следственными и оперативно-розыскными аппаратами разных ведомств, судебными органами.

П. Т.Скорченко, также выделяя вертикальную структуру организации технико-криминалистического обеспечения, дает, по сути, «горизонтальное» деление данной вертикальной оси. А еще точнее – нескольких осей, т. к. технико-криминалистическим обеспечением, например в России, в занимаются несколько ведомств – МВД, Минюст, ФСБ, ФСКН и ряд других (в том числе, по нашему мнению, – ФТС России). Поэтому, по его мнению, в Российской Федерации можно выделить три уровня такого обеспечения: 1) центральный, т. е. федеральный уровень; 2) республиканский (краевой, областной), т. е. территориальный уровень; 3) районный и городской, т. е., местный уровень. Таким образом, организационно-управленческий элемент организационных основ технико-криминалистического обеспечения имеет вертикальную структуру с делением на уровни по территориальному принципу [59] .

При исследовании вопросов криминалистического обеспечения процессов расследования преступлений В.А. Волынский указывает [60] , что «в специальной литературе, а затем и ведомственных нормативных актах с начала 80-х годов все чаще стали появляться понятия «научно-техническое обеспечение» [61] , «технико-криминалистическое обеспечение» деятельности органов внутренних дел и их служб [62] , «технико-криминалистическое обеспечение» борьбы с наркоманией [63] , с хищениями социалистической собственности [64] , «технико-криминалистическое сопровождение» раскрытия наиболее тяжких преступлений [65] , а также «технико-криминалистическая работа» [66] . За этими, казалось бы, формальными терминологическими новеллами не трудно заметить объективно возросшие потребности практики борьбы с преступностью в необходимости качественно иного подхода к решению рассматриваемой проблемы» [67] . Каждый вновь вводимый научный термин должен нести с собой новые знания, расширять круг познанного [68] .

Вместе с тем, по мнению В. А. Волынского [69] , «упоминавшиеся выше понятия в большинстве своем остаются назывными в криминалистической теории и в основном произвольно толкуются на практике. В частности в одной из первых попыток (начало 80-х годов) раскрыть понятие «технико-криминалистического обеспечения», применительно к деятельности дежурных частей органов внутренних дел, утверждается, что это процесс их оснащения криминалистической и организационной техникой, средствами связи транспортом» [70] .

В. Л. Лохов раскрывает содержание «системы ТКО» через перечень субъектов этого направления деятельности и применяемых ими технических средств. В качестве элементов этой системы он называет эксперта, инженера по специальной технике, специалиста-криминалиста, сведущее лицо; криминалистическую технику, технико-криминалистические методы и средства [71] . При этом он считает, что ТКО по своему содержанию не охватывает «обеспечение лиц, органов, ведущих расследование, специальными криминалистическими познаниями» [72] .

Как пишет в указанных трудах В. А. Волынский, «позже под ТКО одни авторы понимали повседневную деятельность экспертно-криминалистических подразделений [73] , другие – их систему и организационную структуру [74] , третьи – технико-криминалистическое обеспечение отдельных следственных действий [75] .

И. Глава, сконцентрировав в своем определении наиболее характерные аспекты ТКО, отмечает, что это «совокупность способов и путей наиболее рационального и эффективного использования в практике раскрытия и расследования преступлений научно-технических достижений криминалистики, а также специальных познаний» [76] .

В своей работе Е. И. Зуев, не давая определения технико-криминалистическому обеспечению, выделяет следующие его элементы:

«система информации, облегчающая… эффективное использование данных криминалистики в процессе раскрытия, расследования и предупреждения преступлений», которая должна быть заложена в методической, учебной, справочной литературе;

оснащенность органов научно-техническими средствами и наличие у их сотрудников навыков по работе с ними;

«организация производства экспертиз, участия в следственных действиях специалистов-криминалистов» [77] .

Г. И. Грамович утверждал, что ТКО это регламентированная «нормативными актами деятельность научно-исследовательских, судебно-экспертных и других учреждений, а также соответствующих должностных лиц, на которых возложена обязанность по разработке и реализации комплекса взаимосвязанных мер с целью создания оптимальных условий эффективного применения специальных знаний и научно-технических средств в борьбе с преступностью» [78] .

Можно отметить и определение, которое дает А. Ф. Волынский: «…технико-криминалистическое обеспечение представляет собой осуществляемую правоохранительными органами деятельность, направленную на создание условий их постоянной готовности к применению методов и средств криминалистической техники и реализацию этих условий в каждом конкретном случае раскрытия и расследования преступлений» [79] .